4. Села, деревни или лица, которые помогают германской армии в ее борьбе против партизан, будут награждены особой добавкой хлеба.
5. Заблудившиеся красноармейцы немедленно должны явиться в ближайшую германскую часть. Они оттуда будут переведены в лагерь для военнопленных без всякого наказания.
Верховное командование германской армии».
— Как нравится, мамаша, вам такое воззвание? — спросил я хозяйку дома.
Женщина усмехнулась:
— Давно нужно было бросить его в печку.
Спали по очереди, не раздеваясь. Задолго до рассвета опять заняли свои места в засаде. Мороз пробирал до костей, лица посинели. Просидели на снегу до трех часов дня. Кругом ни души, ни одного выстрела.
Когда стало смеркаться, на хутор примчались трое всадников.
— Мы за вами, — сказал один из них. — Батя ждет.
Штаб партизанской бригады находился в деревне Морозово в восьми километрах от Макавейцева. Мы приехали туда поздним вечером. Часовые окликнули, а затем пропустили нас. При лунном свете просматривалась деревенская улица. У крайнего дома мы заметили станковый пулемет «максим». Кое-где возле изб стояли распряженные кони. Нас направили к штабу. Едва мы спрыгнули с саней, как с крыльца спустился высокий плотный мужчина в кубанке, кавалерийском полушубке, обутый в унты. Это и был Литвиненко. Придерживая деревянную колодку маузера, он крепко пожал наши руки, затем сказал, обращаясь к своим бойцам:
— Дывитесь, добры люди, какие гарные хлопцы к нам прилетели.
В доме, где размещался штаб бригады и куда Веселова и меня пригласил Литвиненко, горели на столе две коптилки. Неяркий свет освещал смуглое симпатичное лицо комбрига. Мы с интересом рассматривали этого человека, о котором так много были наслышаны. Густые брови вразлет, немного раскосые большие глаза и чуть выступающие вперед скулы делали его похожим на цыгана.
Литвиненко стал подробно расспрашивать нас об отряде. Узнав, что мы прибыли из Осташкова, он обратился к сидящему у стола за какими-то бумагами комиссару бригады:
— Бачишь, а воны шли нашим шляхом.
Владимир Ильич Терехов поднялся со скамейки и приветливо поздоровался с нами. Он обрадовался, когда услышал, что мы имеем большой запас листовок-обращений к населению оккупированных фашистами районов Калининской области.
— Это сейчас не менее ценно, чем взрывчатка, — заметил комиссар.
Известие о гибели лейтенанта Боровского и пятерых его бойцов вызвало у Литвиненко и Терехова чувство большой скорби.
Начальник штаба бригады Белаш предложил расположить наш отряд в деревне Кряковке, которая находилась в двух километрах отсюда. Согласившись с ним, Литвиненко сказал:
— Что ж, хлопцы, будем робыть разом!
В Кряковке дислоцировался один из отрядов бригады, которым командовал молодой лейтенант артиллерист Виталий Тарасюк. Въезжая в деревню, мы обратили внимание на стоящий у дороги в боевом охранении пулемет «максим». Дорога эта выводила к Щукину, населенному пункту, где, как нам стало известно, квартировало воинское подразделение гитлеровцев.
Нам отвели два просторных дома, стоявших на пригорке, за ручьем. Выставили часового, прежде чем разойтись на отдых.
Дом, где мы вшестером поселились, принадлежал одинокой женщине. Перед войной она схоронила мужа, а ее единственный сын был призван в Красную Армию на второй день после вероломного нападения гитлеровцев на нашу страну. О его судьбе она ничего не знала. Мария Васильевна, так звали хозяйку, предоставила в наше распоряжение большую светлую комнату и тут же собрала на стол все, чем была богата, — хлеб, сало, картошку, молоко.
За ночь мы хорошо выспались, хотя каждому из нас пришлось по нескольку раз стоять на посту: несли караул по полчаса — на дворе было морозно.
В полдень, когда мы с Веселовым собрались ехать в штаб бригады, в Кряковку неожиданно прикатили на санях два немецких солдата. Были они под хмельком. Гитлеровцы поначалу приняли нас за своих и, даже когда им скомандовали: «Хэнде хох!» — продолжали улыбаться. Лейтенант Тарасюк отобрал у них автомат и винтовку. Один из захваченных в плен немцев довольно сносно говорил по-русски. Оказывается, они и мысли не допускали, что здесь могут находиться партизаны. Из предварительного допроса пленных мы выяснили, что в деревню Ключки, которая находилась километрах в шести от Кряковки, прибыл из районного центра Пустошки отряд немцев-заготовителей в сопровождении охранников. Пока гитлеровцы грабили жителей Ключков, эти двое вояк решили порыскать в поисках самогона по ближайшей округе. Уехали они самовольно, их непосредственное начальство могло лишь только догадываться, куда те подевались.