Коммунисту Пенкину было под сорок. Волевой по натуре, крепкий телосложением, в прошлом чекист, он возглавил отряд. Паутов стал его заместителем. Отряд рос быстро. Ему дали имя прославленного летчика Чкалова. Чкаловцы взрывали мосты, встречали огнем из засад вражеские машины. Народная молва не замедлила разнести весть о смелых налетах партизан. По эху взрывов нашел отряд лейтенант Дмитрий Худяков, пробиравшийся из окружения с одиннадцатью товарищами. Присоединилась к Пенкину и группа бойцов во главе с Павлом Кумриди. Нашел партизан зенитчик сержант Сергей Лебедев, скитавшийся долгое время по вражескому тылу…
Чкаловцы действовали самостоятельно до глубокой осени сорок первого года. Они одними из первых зажгли огонь партизанской борьбы на калининской земле. В ноябре отряд повстречался с бригадой Литвиненко и влился в ее состав.
Приступаем к диверсиям
Подготовка к походу на железную дорогу не заняла много времени. С Литвиненко, Белашем и Германом мы согласовали вопрос о проведении двух операций. Первая заключалась в том, чтобы выйти на участок магистрали Идрица — Пустошка, близ разъезда Брыканово, и пустить под откос вражеский поезд. Вторая — взорвать мост через реку Великую на шоссе Ленинград — Киев у деревни Холюны.
В состав группы вошли: Владимир Веселов, Виктор Терещатов, Николай Горячев, Павел Поповцев, Изот Удалов, Василий Ворыхалов, Владимир Баранов и Александр Семенов. Все хорошо владели лыжами и могли преодолевать большие расстояния. К реке Великой, до деревни Ломоносы, нас должны были подвезти на лошадях.
Вечером, когда мы были готовы к походу, в Кряковку прибыли Литвиненко и Герман.
— Ну, хлопцы-лыжники, в путь добрый, — напутствовал комбриг. — Действуйте смело, но будьте начеку. Там партизан наших нет.
Темнело. Вскоре мы были уже на Щукинском большаке, а через два часа прибыли в Ломоносы. Дальше путь лошадям преграждала подернутая слабым льдом река Великая. Пришлось встать на лыжи и взвалить на спину тяжелые вещмешки.
— Стойте здесь, пока не переправимся, — сказал ездовым Веселов.
Река Великая в верховье была неширокой, но переправиться на другой берег оказалось непросто. Всюду чернели промоины, слабый лед проваливался под лыжами. Мы впервые видели реку, не скованную льдом даже зимой. В момент переправы повалил густой снег, началась вьюга. Темень и метель осложняли движение. Шли на ощупь. Двое из наших ребят искупались в ледяной воде. Нужно было скорее просушиться. К счастью, наткнулись в потемках на крестьянский двор. Постучались. Из подворотни сонно залаяла собака. Загремел засов, дверь открыл рослый мужик.
— Кто здесь? — спросил он сердитым голосом.
— Партизаны, — ответил Веселов.
Мужчина, видимо, растерялся. Потоптавшись, он спросил:
— Что за партизаны?
— Обыкновенные, советские.
Оставив у избы часового, мы вошли внутрь. Хозяин зажег семилинейную керосиновую лампу, стал пристально разглядывать нас.
— Занавесьте окна, — попросил я и подумал: «Крепко живет мужик, даже керосин имеет».
Пожав плечами, хозяин стал возиться с занавесками. Мы тем временем осматривали жилье. Стены и переборки были оклеены листами из иллюстрированных немецких журналов. Чего там только не было: цветные фотографии остроносого, с прилизанной челкой и усиками Адольфа Гитлера, толстомордого, пузатого рейхсмаршала Геринга, самодовольного «правителя» оккупированных восточных областей Розенберга, многочисленные снимки марширующих гитлеровских солдат, колонны танков, сотни орудий и самолетов. На фотографиях были запечатлены также большие группы советских военнопленных, разрушенные города, горящие села, виселицы с повешенными… И всюду — хвастливые фашистские надписи.
Хозяин уловил наши взгляды.
— Бороться с ними тяжело, — как бы невзначай заметил он.
— Ничего, поборемся. На нашей стороне правда, — сказал Володя Баранов.
— На правде далеко не уедешь, — проговорил хозяин. — У них сила.
— Наша сила сильнее, — вмешался в разговор Изот Удалов.