— Вам кого? — спросил он.
— Да вот в гости заехали, — сказал Веселов.
— Вы не туда попали. Здесь управа. А ваша полиция расположена дальше, — объяснил мужчина, приняв нас за полицейских.
Начинало светать. Необходимо было уйти отсюда подальше. Мы держались в стороне от деревень. Поземка усердно заметала наш лыжный след. В полдень остановились в хвойном лесу, достали из вещмешка сухари.
— Сухарики у меня белыми стали, — похвастался Вася Ворыхалов.
— И у меня такие же, — обрадовался Саша Семенов. Он откусил сухарь и, сморщившись, выплюнул. Ух, горечь какая!
Оказалось, сухари лежали вместе с толом и стали поэтому горькими. Но что делать? Поскоблили и начали грызть их.
— А сами-то мы не взорвемся? — спросил Володя Баранов.
— Может сдетонировать, — пошутил Павел Поповцев. Разжигать костер не решились. Наломали веток, сели на них и, прижавшись плотнее друг к другу, задремали. Потом снова шли. Темнело, когда до нас долетел протяжный паровозный гудок. Близость цели ободрила всех. Веселов надел запасные очки (он всегда надевал их в ответственные моменты).
— Ну, ребята, держись, — сказал командир.
Мы долго еще пробирались по мелколесью, часто останавливались, прислушивались.
— Кто-то стоит, — с тревогой прошептал Веселов, показывая на темный силуэт.
Изот Удалов, всматриваясь зорким глазом в потемки, тихо проговорил:
— Куст можжевеловый стоит.
Веселов чертыхался, проклиная плохое зрение:
— Ночью каждая собака на волка смахивает.
Мы уже начали сомневаться, был ли это паровозный гудок, как вдруг увидели движущуюся ленту огней. Поезд, замедляя ход, приближался к разъезду. Вот он остановился, загремев буферами. Мы подошли ближе. В освещенных окнах пассажирских вагонов мелькали фигуры гитлеровцев. С разъезда доносились голоса.
— Сюда бы батьку Литвиненко с бригадой, он дал бы им прикурить, — шепнул Горячев.
Неожиданно в воздух взлетела ракета, осветив все кругом. Мы успели залечь. Каждый думал: «Заметили или нет?» Раздался винтовочный выстрел. Пуля прошла высоко над головами. Как видно, немцы стреляли наугад. Мы осторожно подались в сторону. Решили перехватить этот состав.
— Сейчас мы его поймаем, — протирая очки, сказал Веселов.
Торопливо прошли на восток вдоль линии около двух километров. Остановились в глубоком овраге.
— Надо накатать лыжню до насыпи, — посоветовал я.
Распределили обязанности, Веселов послал троих ребят прокладывать лыжню. Это надо было сделать на случай быстрого отхода. Взрывать рельсы со мной пошли Николай Горячев и Изот Удалов. Приготовили пять четырехсотграммовых шашек тола, детонаторы и бикфордов шнур.
— Мы вас прикроем, — сказал нам вдогонку командир.
Насыпь оказалась высотой метров пять. Оставив лыжи, мы стали карабкаться вверх, придерживая в руках взрывчатку. Только взобрались на откос, Горячев предупредил:
— Увага! Кто-то идет!
Затаились. Мимо с фонарем проследовал патруль. Когда он удалился, мы поднялись на насыпь. Железная дорога оказалась двухпутная. Мы внимательно осмотрели рельсы. На одном пути они оказались ржавые, рельсы другого поблескивали. Значит, немцы использовали один путь.
Удалов усердно стал долбить кинжалом лед у рельса, Горячев укладывал рядком шашки тола.
— Удачно получилось с патрулем, — тихо говорил Удалов. — Могло бы все сорваться.
В шашку вставили детонатор с удлиненным бикфордовым шнуром. Удалов прикрыл меня от ветра маскхалатом, и я зажег спичку. Бикфордов шнур со свистом выбросил струйку пламени. Мы быстро покатились кубарем под откос. Спустя минуту раздался приглушенный ветром взрыв. Немцы, видимо, не среагировали на него: ни ракет, ни выстрелов не последовало. Притаившись в кустарнике, мы с нетерпением стали ждать поезда. Порывы ветра то и дело доносили до нашего слуха какие-то звуки. Порою казалось, поезд рядом. Но проходила минута за минутой, а его все не было.
— А вдруг самого Гитлера ковырнем? — дуя на озябшие руки, говорил Удалов.
Неожиданно справа от нас раздался пронзительный вой сирены. Из-за поворота, лязгая на стыках рельсов, выскочили два странных вагона. Они стремительно неслись к месту взрыва. Первый был похож на мотодрезину, другой — обычный длинный пассажирский вагон. В нем светилось несколько окон. И вдруг раздался сильный удар и скрежет металла. Мотодрезину развернуло влево. Она быстро нырнула под откос, увлекая вниз за собой длинный вагон. Полетели искры, послышался грохот и звон битого стекла. Возле телеграфных столбов перевернутые дрезина и вагон вспыхнули и загорелись. Все примолкли. Подъехал на лыжах Веселов.