Вязанку нашли Ворыхалов и Семенов. Он спрятался в одном из закутков. Гитлеровский прислужник оказался человеком рослым и тучным.
— Ой, лихо мне, ой, лихо! — стонал он, дрожа от страха.
Вязанка был одет в красивую дорогую шубу. Пытаясь спастись от возмездия, он стал упрашивать нас:
— Возьмите шубу, только не трожьте меня.
Вязанка, а вместе с ним и другие фашистские холуи были доставлены в штаб бригады.
Боевые действия партизан в тылу немецкой армии не могли не тревожить гитлеровцев. В штаб бригады все чаще стали поступать сведения от наших агентов, говорящие о том, что полковник Родэ стягивает силы, готовясь сомкнуть кольцо вокруг партизан. Учитывая складывающуюся обстановку, Литвиненко решил сменить место дислокации бригады. У нашего отряда не оставалось иного выбора, как следовать вместе с ней.
Накануне выхода две наши разведгруппы побывали в деревнях Мутовозово и Лужи. Там у нас были осведомители. Они сообщили данные о наличии вражеских войск в Щукинском гарнизоне и Пустошке. Разведчики, в свою очередь, снабдили подпольщиков листовками.
Покидая Кряковку, я не думал, что в две последующие зимы придется вновь побывать здесь.
Почти всю ночь наша партизанская колонна, насчитывающая более трехсот человек, двигалась на восток. Мы не знали, какое место для новой стоянки выбрал Литвиненко, и, хотя были уверены, что оно будет таким же удобным и относительно безопасным, все же жалели о покинутых деревнях. В Морозове, Кряковке, Васькове, Волочагине, Макавейцеве мы знали людей, и они знали нас, а это было немаловажно.
Светало, когда мы, пройдя сорок километров, прибыли в деревню Чурилово. Здесь расположился штаб и основной состав бригады. А мы вместе с отрядом Тарасюка размесились в деревне Бессоново, стоявшей на дороге, которая в Скоково, где находился крупный немецкий гарнизон.
Приближался День Красной Армии. Литвиненко вместе комиссаром бригады Тереховым и начальником штаба Белашем издали приказ, в котором говорилось, что 23 февраля в ознаменование праздника будет проведен парад 2-й особой партизанской бригады в поселке Скоково.
Десятки экземпляров приказа были расклеены в деревнях. Это вызвало переполох у врага. Полковник Родэ позвонил в штаб охранных войск, чтобы в Скоково немедленно направили подкрепление.
Парад, задуманный комбригом Литвиненко, все же состоялся, только не в Скокове, а в Чурилове, в десяти километрах от вражеского гарнизона. Ровно в одиннадцать 23 февраля на льду небольшой речушки выстроились три сотни бойцов особой бригады. Раздалась команда «смирно!». Над строем вспыхнуло красное полотнище флага. Взоры всех устремились к прибрежному холму, на котором стояли Литвиненко, Терехов, Белаш, Герман, Кумриди, Пенкин… Оба берега реки были запружены жителями ближних деревень. С речью выступил комиссар бригады Терехов. Он говорил громко и убежденно:
— Свирепое лихо наползло на советскую Родину. Страдания и смерть принесли людям фашисты. Дым пожарищ окутал нашу землю. Но враги не поставят на колени наш народ, свершивший Великую Октябрьскую революцию. Оружие народного гнева, как видите, уже обрушилось на захватчиков. Красная Армия гонит фашистов на запад. Гибель врага неминуема!
Люди плакали от радости. Довольные, старики говорили:
— Спасибо вам за доброе дело. Мы словно в Москве побывали.
В обратный путь
Почти всю зиму наш отряд действовал совместно с бригадой Литвиненко, громя полицейские участки и волостные управы. Но часто мы ходили по вражескому тылу и одни совершали диверсии, карали судом народа фашистских прихвостней, распространяли советские листовки. Выполняя задания калининских чекистов, вели разведку, собирали данные о дислокации немецких войск и разных вражеских служб.
Срок нашего задания подходил к концу. Требовалось на короткое время вернуться в свой тыл. Мы не без грусти расставались с отважным партизанским комбригом майором Литвиненко и его бойцами. Нам надолго запомнились преданные советской Родине, прекрасной души люди: комиссар Терехов, начальник штаба Белаш, начальник бригадной разведки Герман, командир отряда Тарасюк, заместители командиров отрядов Бурьянов и Паутов, разведчик Мигров, медсестра Руфина Андреева и многие другие.
Мы многому научились у них. Проводя в дальнейшем боевые операции против гитлеровцев, часто вспоминали бригаду Литвиненко и благодарили его воинов за преподанные нам уроки.
Собираясь в обратный путь, мы решили вывести за линию фронта окруженцев, которые осели в деревнях под разными легендами. Их здесь называли примаками. Это значило, что человек принят вроде родного вдовушкой, семьей или деревней. Примаки старались одеться похуже, отпустить бороду, чтобы выглядеть намного старше своего возраста: на стариков гитлеровцы меньше обращали внимания. Большинство этих людей ждало момента, чтобы включиться в борьбу против захватчиков. За неделю нам удалось собрать около двадцати человек — бывших бойцов и командиров Красной Армии. Среди них были танкисты, артиллеристы, летчики.