— Чего молчите? Вас спрашиваем! — сердито крикнул Павел.
— Никого не видели, — ответил за всех длинный мужчина. — Мы в поле идем.
Мужики, потоптавшись на месте, повернули. Они на самом деле пошли в поле и долго там ковырялись, может быть, для вида.
Веселов взглянул на часы. Терпение его лопнуло.
— Время семь. Давайте трогать, — сказал он.
И, хотя дотемна было еще добрых два часа, мы решили покинуть это беспокойное, опасное место. Далекая полоска леса у горизонта манила нас к себе как магнит. Мы шагали по открытым лугам и полям напрямик. Кое-где нам попадались местные жители. Они равнодушно посматривали в нашу сторону, определенно принимая нас за полицейских.
До леса оставалось совсем немного, когда неожиданно сзади мы заметили погоню. Человек сорок вражеских солдат на повозках старались опередить нас и отсечь от леса. Мы разгадали их замысел. Началась перестрелка. Гитлеровцы остановились, залегли. Мы тем временем перебежками приближались к лесу. Он был совсем рядом. Остались какие-то метры. И здесь падает наш боец Владимир Арефьев. Его подхватили под руки, понесли. Лес скрыл нас от неприятеля.
Мы осмотрели ногу Арефьева. Рана оказалась пустяковая, но он сильно вывихнул ногу. Ступня вспухла. Сам идти не мог.
— Надо искать лекаря, — сказал Николай Орлов.
Вышли к какой-то деревне, послали туда Горячева и Ворыхалова, но их там обстреляли. Прошли еще немного. Направили в другую деревню Поповцева, Кузьмина и Цветкова. Они постучались в избу. Залаяла собака, вышел испуганный хозяин.
— Кто вы? — спросил он робко.
— Партизаны, — ответил Павел.
— Уходите живее, ребята, — замахал руками мужик. — Кругом немцы. Карательные части ищут партизан.
Мы молча выслушали тревожную весть. На сердце осел неприятный осадок. Долго думали, как быть? В который раз пожалели, что нет карты.
— Надо двигаться обратно, — сказал вдруг Веселов.
Все с удивлением посмотрели на командира.
— Шутишь? — спросил я его.
— Никаких шуток. Иначе худо будет.
— Пошли в Кряковку, к реке Великой. Может, там батьку Литвиненко найдем… — вмешался в разговор Горячев.
— Молчи, лопато… — обрезал Веселов.
Ребята приуныли. Еще бы! С таким трудом добрались до вражеского тыла и вдруг — назад.
— Давай дня на два, на три укроемся в лесу. Никто нас не найдет. Сухари есть, концентраты тоже. Проживем, — посоветовал Володя Баранов.
— Концентраты варить нужно. Костер здесь не разожжешь, фашисты наш дымок быстро засекут, — стоял на своем Веселов.
Долго спорили, как поступить в сложившейся ситуации, но к единому мнению не пришли.
— Как я решил, так и будет, — заявил Веселов.
Наш обратный путь оказался нелегким. Мы несли Арефьева, сбились с пути и, когда на рассвете перешли железную дорогу, попали в болото. Костю Кузьмина с трудом вытащили из трясины.
Отряд вышел в нейтральную зону к реке Чернушке. Зона эта считалась нейтральной лишь потому, что немцы наведывались сюда реже обычного.
Деревня Борки, где мы остановились, располагалась на сравнительно высоком берегу речки, и от нее до вражеских гарнизонов было в три раза ближе, чем до наших войск. Части Красной Армии стояли у реки Ловать. Кроме нас и великолукских партизанских отрядов Мартынова и Петрова, в этих сырых местах никого тогда не было. Уже на следующий день к нам с визитом пожаловал уважаемый дед Симан.
— Где же ваши лошадки? — поинтересовался он.
— В Красной Армии служат, — сказал я.
— Отдали военным?
Пришлось отдать.
Пока мы разговаривали с Симаном, подъехали на лошадях командир отряда Иван Мартынов с тремя бойцами. Великолучане познакомили нас с обстановкой и предупредили, чтобы мы сохраняли бдительность. Здесь часто появлялись вражеские лазутчики. Особенно коварно действовал старший полицейский по прозвищу Максим.
— Этот многих людей погубил. Поймать бы его, сукина сына!.. — гневно сказал Мартынов.
В Борках оказалось много ленинградцев. Они приехали сюда, чтобы снять дачи, еще прошлым летом. Здесь их и застала война.
Люди в Борках жили простые, добрые. По вечерам мы собирались все вместе. Дачники-неудачники выносили на улицу патефон, и всем было весело, особенно нравилась пластинка «Память цветов». Приходили к нам на огонек ребята и девчата из соседних деревень Замошья, Алхимова, Чулинина. Война войной, а жизнь продолжалась.
Однако мы не забывали, что находимся на передовой линии. Между Борками и Насвой, где располагались сотни немцев и полицейских, расстояние было невелико. Никаких преград или заграждений не было. При желании нам ничего не мешало добраться до Насвы, а немцам — до Борков.