Деревни Замошье и Алхимово находились в километре от нас, за речкой. Местные жители сообщили, что ночью в Алхимово дважды наведывались вооруженные люди, интересовались нашим отрядом. Мы решили устроить засаду. Ребята не смыкали глаз всю ночь. Но никто не пришел.
…В Торопце нам выдали несколько самозарядных винтовок СВТ. Как-то один из бойцов отряда Мартынова посоветовал переделать такую винтовку в пулемет и показал, как это делается. Перевернул механизм спуска, и все десять патронов выстрелили очередью. Нам это новшество понравилось.
На другой день мы перевернули механизм у винтовки Кости Кузьмина. Я решил испробовать ее сам. Вышли во двор. На сплошном дощатом заборе невысоко от земли повесили старое ведро. Я отошел метров на двадцать и дал очередь. Вдруг по ту сторону забора раздался короткий визг.
— Мать честная, человека убил! — крикнул кто-то.
От неожиданности я даже не мог сдвинуться с места. Вдруг из-за забора появился пожилой мужчина, сосед.
— Кто сейчас стрелял? — спросил он.
Я, опустив голову, ткнул себя в грудь.
— Спасибо тебе, сынок, — радостно сказал сосед. — Давно хотелось прикончить обжору…
— Кого прикончить? — не понял я.
— Да свинью свою семипудовую…
Оказалось, по ту сторону забора гуляла свинья, и, выстрелив, я угодил ей прямо в голову.
— Прошу на печеночку, родимые, — пригласил нас хозяин.
Вечером мы с удовольствием отведали жареной печенки.
На другой день жители деревни Алхимово вновь нам сообщили, что ночью приходили неизвестные и опять интересовались нашим отрядом. Один из них сказал, что в Борках слышны пулеметные очереди, просил узнать, кто там объявился.
Мы еще раз сделали засаду и опять просидели напрасно. Вскоре в Борки прибыли двое вооруженных мужчин, а с ними несколько девушек лет по восемнадцать-двадцать. Командир группы Сорокин объяснил нам с Веселовым, какое задание они получили от своего командования. Девушки должны пойти в прифронтовую зону неприятеля дней на пять и, получив необходимые сведения, вернуться обратно. Девчата были одеты во все казенное.
— Как же они пойдут? Все одинаково одеты, — заметил я.
— Ну и что? Они же не вместе пойдут, — ответил Сорокин.
— Все равно поймают. Лучше переодеть, — посоветовал Веселов.
— Пожалуй, верно. Надо одеть их похитрее, — согласился Сорокин.
Девушек переодели. В деревне нашли напрокат верхнюю одежду, а нижнюю оставили. Девчата ушли ночью. Их было шестеро. К утру они оказались в расположении противника. Одну из них задержали полицаи, как только рассвело. Обыскали, раздели, увидели новенькое, выданное со склада трико с фабричной этикеткой. Неподготовленная к допросу девушка стала выдумывать наивную легенду, объяснять, что она беженка. После удара по голове заплакала. Когда кисть ее руки зажали в дверь и захрустели кости пальцев, она запросила пощады. Ей пообещали сохранить жизнь и даже освободить, если она расскажет правду. Девушка поверила палачам, призналась, что является разведчицей, послана с подругами, которые носят такое же белье. В этот же день гестаповцы схватили еще троих девчат и сразу провели очную ставку.
Провал был полнейший.
Старший над девушками Сорокин, неискушенный в военном деле человек, еще не знал о случившемся. Он был уверен, что девчата принесут ему нужные сведения о численности и расположении немецких войск и можно будет вернуться в штаб для доклада. Ожидая разведчиц, Сорокин нашел где-то в избе балалайку и стал развлекать жителей и партизан частушками. Частушек он знал много, играл тоже мастерски.
Через неделю вернулись только две девушки. Их трудно было узнать, так они осунулись. Неопытные разведчицы случайно не попали в лапы гитлеровцев. Остальных девчат после мучительных пыток фашисты расстреляли в Насве. Напрашивался вопрос: какой канцелярист готовил их для такой работы? Всегда следовало помнить, что враг коварен, хитер и жесток.
Однажды к нам в руки попал отчет обер-фельдфебеля Шраде из 35-го полка 286-й охранной дивизии. Вот что он писал:
«Трудно даже верить, какими примитивными методами русский человек пытается одурачить немцев. На допросах через переводчика он все время старается уклониться от прямых ответов, причем он рассказывает о вещах, которые вообще никого не интересуют или о которых его не спрашивают. С одинаково невинным выражением лица русский человек врет и с таким же выражением лица говорит правду. Особенно это наблюдается у женщин. Несколько крепких пощечин значительно сокращают эту ненужную проволочку».