Однажды днем нам дали знать, что в Алхимово пришли те самые люди, которые ночью интересовались Борками. По приметам это был старший полицейский Максим с дружками. Мы решили схватить их. Но, пока пробирались закрайками заболоченного леса и переходили вброд речку Чернушку, нам удалось только увидеть вдали спины полицаев. Мы обстреляли их, но, попали или нет, неизвестно. Максим же после этого больше не появлялся.
В конце апреля из вражеского тыла в деревню Алхимово вышли отряды Николая Бондарева и Анатолия Бухвостова. Бондарев, молодой энергичный человек, бежал из плена и за короткое время сумел сколотить из окруженцев большой, сильный отряд. Несмотря на многодневные бои с карателями, отряд сохранил боевой дух, имел немало трофеев, в том числе одно противотанковое орудие, отбитое у противника под станцией Маево. Это орудие и его расчет носили странное название — «Чапаевский осколок». Командовал артиллеристами симпатичный лейтенант из окруженцев Алексей Гаврилов.
К нашему удивлению, в отряде Бондарева мы встретили своих старых знакомых, выведенных нами из тыла врага в марте, — лейтенантов Батейкина и Алексеева. Оказалось, что они сразу же были направлены обратно в тыл противника для организации партизанских формирований. Вместе с Бондаревым они и создали этот отряд.
Отряд Бухвостова по численности был значительно меньше бондаревского. Он состоял в основном из молодежи города Вышний Волочек. Командир отряда Бухвостов был уже в годах, держался высокомерно, был перепоясан крест-на-крест ремнями и носил на боку шашку, хотя вряд ли ему доводилось сидеть верхом на лошади.
Ребята у Бухвостова были боевые. Как и мы, вступили в партизаны добровольно. Их отряд совсем недавно ушел в тыл врага и сразу столкнулся с карателями. После жаркого боя вместе с Бондаревым они вынуждены были выйти в нейтральную зону. Позже нам довелось воевать совместно. Сергей Алексеев, Василий Беляков, Василий Верещагин, Александр Голубев, Иван Хабаров, Альберт Храмов, Аркадий Черноморцев, Анатолий Широков, Борис Павлов, Вениамин Чуркин и другие вышневолоцкие ребята оказались отважными воинами.
В отряде Бухвостова мы повстречали также своих земляков-кувшиновцев Виктора Моисеева и Николая Ершова. Ершов, небольшого роста паренек, был ранен в грудь в бою с карателями. Мы окружили повозку, где он лежал. Николай открыл глаза, узнал нас и, превозмогая боль, чуть улыбнулся.
— Ничего… заживет, — тихо проговорил он.
— Его спас вышневолоцкий паренек Саша Голубев, — сказал Моисеев, — вынес из-под огня на себе.
Ершова отправили в госпиталь, а Моисеева после долгих уговоров Бухвостова мы приняли в свой отряд. Это был наш школьный товарищ.
Я посоветовал Бондареву перевести отряд из Алхимова в деревню Жары, на другой берег Чернушки. Там было безопаснее. Бондарев попросил показать эту деревню. Он направил со мной в Жары Григория Батейкина и командира орудия Алексея Гаврилова.
Деревня Жары находилась по соседству с Борками. Ее окружал болотистый лес, и подойти к ней в летнюю пору было не просто. Деревня понравилась моим спутникам, и бондаревский отряд занял ее. Так стали мы жить рядом.
Вскоре отряд Бухвостова направился в город Торопец, а к нам в Борки прибыла небольшая группа молодежи, тоже из Вышневолоцкого района Калининской области. Возглавляли эту группу Иван Егоров и политрук Валентина Кузьминична Борисова. Вместе с группой пришел к нам уполномоченный 3-й ударной армии старший политрук Штрахов. Этот человек сыграл значительную роль в организации партизанского движения на калининской земле.
Сын простого рабочего-железнодорожника, Алексей Штрахов в тридцатых годах окончил институт, был послан на дипломатическую работу в Испанию и некоторое время работал в советском консульстве в Барселоне. Он вернулся на родину перед самой войной. Когда фашисты напали на нашу страну, Штрахов попросил зачислить его в ряды действующей армии. И вот он прибыл к нам в деревню Борки.
Мы с Веселовым рассказали старшему политруку о бондаревском отряде и предложили сопроводить его в деревню Жары. Штрахов согласился. В штабе нас настороженно встретил Бондарев. Когда разговорились и Штрахов пообещал помочь его отряду оружием и боеприпасами, Бондарев воспрянул духом, велел накрыть стол. В штаб пришли Батейкин, Гаврилов, Алексеев, Чернов. Беседа прошла в деловой откровенной обстановке.