В Борки мы вернулись одни. Алексей Иванович Штрахов остался в Жарах.
Через несколько дней в отряд Бондарева по инициативе Штрахова привезли новое оружие: автоматы, винтовки и даже два ротных миномета. Радость была большая. Авторитет Штрахова сразу вырос. В Жары потянулись новые бойцы, ряды партизан росли. В деревне стало тесно. Штрахов с Бондаревым решили передислоцироваться в близлежащие деревни Брутово и Чулинино.
Помню, когда мы пришли в Брутово, Штрахов и Бондарев в сопровождении других командиров были на лугу у околицы деревни. Там проводились учебные стрельбы из миномета. Никому, кроме лейтенанта Алексея Гаврилова, не приходилось стрелять из него. Гаврилов быстро наладил угломеры, определил дистанцию и с третьей мины точно поразил цель — вбитый в землю кол.
— Молодец, товарищ Гаврилов, — похвалил Штрахов.
Лейтенанту потребовалось немало усилий, чтобы обучить партизан стрельбе из миномета.
Там в Брутове однажды произошел драматический случай. Как-то под вечер партизанский разъезд задержал двух неизвестных. Не обыскав их, начальник караула привел задержанных в штаб, где кроме Бондарева находились Батейкин, Алексеев и командир группы Чернов. Бондарев с Батейкиным сидели за столом в рубашках, а Чернов с Алексеевым, одетые в немецкие френчи, стояли у стены.
Бондарев так повел допрос, что задержанные не могли догадаться, к кому они попали: к партизанам или к полицейским? Они смотрели то на Бондарева, то на Чернова с Алексеевым.
— Знаете, кто перед вами? — спросил Бондарев, причесываясь расческой.
— Знаем, — сказал неуверенно один из неизвестных.
— Хорошо знаете? — дунув на расческу, переспросил Бондарев.
— Очень хорошо, — ответил другой задержанный и, выхватив из-за пазухи пистолет, почти в упор выстрелил в голову Бондарева. Бондарев упал. Остальные от неожиданности растерялись. Неизвестные выпрыгнули в открытое окно, бросились бежать к лесу. Но караульная служба открыла по ним меткий огонь. Так и не удалось узнать, кто были эти люди, откуда.
Бондарева в бессознательном состоянии срочно отправили в госпиталь. Врачам удалось его спасти.
Бондаревский отряд, получивший наименование «Смерть фашизму», принял лейтенант Алексей Гаврилов, смелый, способный командир, который впоследствии возглавил партизанскую бригаду, действовавшую до полного освобождения Калининской области от фашистских захватчиков. Затем Гаврилов в звании майора был зачислен в Красную Армию. Алексей Михайлович геройски погиб под Берлином, не дожив нескольких дней до победы.
Первое мая сорок второго года мы встретили в Борках. В честь праздника решили провести торжественное собрание. Отряд расположился на небольшой лужайке. Сюда же пришли жители деревни. Кто-то принес кусок красной материи, накрыли ею поставленный стол. Все сразу приободрились, повеселели.
— Президиум будем избирать? — спросил Моисеев.
— А как же, — серьезно сказал Костя Кузьмин. — По всем правилам, как раньше…
Это «как раньше больно задело наши сердца. Вспомнился довоенный первомайский праздник. Накануне Выставлялись зимние рамы, все в доме мылось и обновлялось. Пекли пироги, готовили разные вкусные блюда. Ожидание праздника было нисколько не хуже, чем сам праздник. Наконец наступал долгожданный день. Задолго до демонстрации мы собирались возле школы. Развевались алые полотнища флагов, звучала музыка, песни. Кругом смех, улыбки. Девчонки несли в руках искусно сделанные из тонкой бумаги цветы, мальчишки держали транспаранты. Стройными рядами праздничные колонны двигались по улицам к клубу, где находилась трибуна. Затем открывался митинг… Так было. А скоро ли опять так будет?..
С докладом поручено было выступить мне, комиссару отряда. Незадолго до этого нам посчастливилось достать у разведчиков Красной Армии свежую газету с обзором боев на фронтах. Она и послужила главным материалом для моего выступления. После доклада приняли решение — преподнести боевой подарок Родине. В то время у нас имелось несколько мин с электрическими взрывателями, и нам не терпелось применить на деле новинку. В первомайскую ночь Ворыхалов, Горячев, Моисеев, Поповцев и я вышли к железной дороге Новосокольники — Дно. Идти туда было недалеко. За дни пребывания в нейтральной зоне мы бывали под Насвой не один раз и хорошо знали местность и деревни Полутино, Чирки, Щенайлово, Тимохово, Федорухново. Основная опасность, которая могла подстеречь нас, — вражеская засада.
Мы двигались осторожно, держа оружие наготове. В полночь подошли к линии на участке между станциями Насва и Самолуково. Взобравшись на откос, начали быстро выгребать из-под рельсов песок, чтобы заложить туда мины и взрывчатку. В момент нашей работы немцы неоднократно обстреливали и освещали ракетами местность. Приходилось ложиться на шпалы. Когда минирование закончили, недалеко от этого места, на краю насыпи, воткнули прибитую к палке небольшую фанерку с надписью: «Да здравствует 1 Мая!»