Мы отошли в сторону к кустам и стали ждать поезда. Сидели до рассвета. Ничего нет. Но вот наконец услышали шум, а через три-четыре минуты увидели дым паровоза. Поезд приближался. Состав был очень короткий, шесть-семь вагонов с непонятными очертаниями.
— Увага, хлопцы! Так это же тот самый бронепоезд, который недавно чуть нас не задавил, — сказал Горячев.
Действительно, на бронированных площадках был видны стволы орудий. Наверху стояли солдаты-наблюдатели. До места, где заложены мины, бронепоезду оставалось пройти совсем немного. Взорвется или нет? Блеснула вспышка, столб черного дыма взметнулся вверх. Эхо взрыва долетело до нас и ушло куда-то вдаль. Мы видели, как платформы и сам паровоз накренились набок. Хотелось крикнуть громкое «ура». Но пришлось отойти в лес. Гитлеровцы открыли яростную стрельбу.
— Хорош первомайский привет фрицам! — смеялся Василий Ворыхалов.
Через два дня наши разведчики обнаружили небольшой неохраняемый железнодорожный мост между станциями Насва и Самолуково. Решили взорвать его, но для этого не хватало взрывчатки. И здесь порадовал нас Коля Горячев.
— Увага! Есть взрывчатка!
— Где? — обрадовались мы.
— На дороге валяется, — с улыбкой ответил Николай.
Оказалось, он недавно обнаружил установленные кем-то на бездействующем большаке противотанковые мины. Но их нужно было обезвредить и снять. Работа, прямо скажем, не каждому по плечу. Малейшая оплошность могла стоить смельчаку жизни. Мы задумались.
— Кто пойдет разминировать? — спросил Веселов.
— Кто нашел мины, тому и брать их, — решительно заявил Горячев.
Вместе с ним на повозке поехали Ворыхалов и Кузьмин. К вечеру ребята вернулись усталые, но довольные.
— Вот полюбуйтесь, — указал на телегу Костя Кузьмин. — Это Колька наковырял.
Мы окружили телегу. В ней лежало штук двадцать больших круглых мин, похожих на караваи хлеба. На следующие сутки Поповцев, Горячев, Баранов, Орлов, Ворыхалов, Арефьев и Цветков этими минами разрушили железнодорожный мостик. Немцы приостановили движение поездов.
в середине мая мне с бойцом Сашей Цветковым пришлось направиться в село Шейно Торопецкого района. Мы узнали, что Алексей Иванович Штрахов берет оружие и взрывчатку для отряда Гаврилова там. Мы тоже решили попытать счастья. Для этой цели наши ребята привели из-под Насвы двух резвых верховых лошадей. Кавалеристы мы с Цветковым были неважные, с трудом проехали половину пути. В одной деревне остановились на ночлег. Лошадей стреножили и пустили на луг щипать свежую травку, утром встали — нет лошадей. Украли.
До села Шейно мы все же добрались. Нам сразу бросилась в глаза необычная обстановка, которая царила там. В двух соседних селах, Шейно и Пожня, расположенных на большаке Торопец-Холм, скопилось внушительное число военных и гражданских лиц. В стороне от населенных пунктов беспрерывно громыхали взрывы, слышалась пулеметная и ружейная стрельба. По сельским улицам строем и в одиночку ходили вооруженные, пестро одетые люди. Слышались голоса команд.
Только потом нам стало известно, что здесь были сосредоточены многие штабы по руководству партизанской борьбой в тылу противника. Это место являлось кузницей и мозговым центром партизанских формирований. Здесь обучали боевому делу бойцов и командиров, создавали из них группы и отряды, вооружали и направляли в тыл врага с определенной задачей.
Раньше все эти штабы, опергруппы, курсы находились возле нашего города Кувшинова. Теперь они передвинулись сюда, на освобожденную от гитлеровцев территорию, и еще с большим размахом повели организационную работу по борьбе с фашистскими захватчиками.
Здесь располагались Северо-Западная оперативная группа ЦК Компартии Белоруссии и Совнаркома БССР во главе с секретарем ЦК Г. Эйдиновым и оперативная группа Латвии, которую возглавлял один из секретарей ЦК Компартии республики Э. Америк.
В селе Шейно находилась также оперативная группа при 3-й ударной армии по руководству партизанским движением в Калининской области. Во главе этой группы стоял опытный партийный работник, батальонный комиссар И. Н. Кривошеев.