— Комиссар, давай пустим канадскую «свинью», — сказал Цветков.
Саша как будто прочитал мою мысль. Мне тоже не давали покоя ракеты. Хотелось скорее их испробовать.
Мы остановились метрах в ста от деревни. Я достал ракетницу, сунул в нее ракету, поднял руку с наклоном к Боркам и выстрелил. Трудно описать, что произошло. Ракета взвилась вверх, гулко хлопнула, затем устремилась вниз и зигзагами стала метаться из стороны в сторону между нами и деревней. Она издавала такой пронзительный визг, точно резали сразу сотню настоящих свиней. В деревне поднялась паника, мы с Цветковым бросились на землю, чтоб не зацепила «свинья». Наша испуганная лошадь рванулась и понеслась галопом к лесу…
Это продолжалось считанные секунды. Ракета сгорела и смолкла. Мы с Цветковым, обалдев, лежали на траве, посматривая друг на друга. Когда догнали лошадь и въехали в деревню, все жители толпились в недоумении у своих изб. Партизаны сидели в обороне. Скоро все выяснилось. Ребята от души смеялись.
На следующий день мы с Владимиром Барановым пошли проведать Штрахова с Гавриловым. По дороге Володя рассказал, что они с Веселовым не могут найти общего языка. Баранов просил меня посодействовать о его переводе к Штрахову. Я посоветовал ему не покидать родной отряд.
В нейтральной зоне, на берегах реки Чернушки, где впоследствии рядовой Александр Матросов закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, был создан партизанский район, служивший перевалочным пунктом на пути к фашистским тылам. Отсюда летом сорок второго года повели под Себеж свой отряд бывший учитель истории Владимир Марго и его комиссар Андрей Кулеш. С берегов Чернушки отправились в тыл врага Штрахов с Гавриловым. Вместе с ними ушел и один из лучших разведчиков нашего отряда Владимир Баранов. Веселов удовлетворил его просьбу.
Началась летняя пора. Нам не приходилось нигде видеть такое обилие комаров, как здесь, в болотистых Низах. Они не щадили ни людей, ни животных.
Под станцией Насва мы пробыли целый месяц. За это время пустили под откос два поезда, взорвали два моста, сотни метров железнодорожных рельсови провели несколько стычек с немцами и полицейскими. Во время одной из схваток группа наших партизан, возглавляемая Поповцевым, спасла около тридцати девушек от угона в Германию. Многие завидовали Павлику, когда девчата в знак благодарности принялись целовать его в щеки.
Во время боевых действий в ближнем тылу противника мы израсходовали почти весь боезапас. Отряду пришлось вернуться в Торопец.
Вокруг Невеля
В Торопце к нам прибыло пополнение. В отряд вступили наши школьные товарищи из Кувшинова: Виктор Дудников, Анатолий Нефедов, Федор Попков, Виктор Соколов, Павел Чернышов, Леонид Поляков, Анатолий Семенов и другие ребята. Почти все они вернулись в родные места из эвакуации.
— Ну, вот теперь почти весь класс в сборе во главе со старостой, — говорил Костя Кузьмин, хлопая по плечу Виктора Соколова.
Когда все было готово к выходу на задание, Веселова вдруг откомандировали в другой отряд. Уже после войны мы узнали, что он погиб в тылу врага зимой 1943 года.
Меня назначили командиром отряда. Я был сильно обеспокоен. Знал, как нелегко водить отряд по фашистским тылам, держать на высоте дисциплину и порядок, заботиться о питании и здоровье бойцов, а самое главное, принимать в сложной обстановке единственно правильное решение.
— Не робей. Ведь ты и был у нас первым командиром, — подбадривали меня Николай Горячев и Павел Поповцев.
Комиссаром отряда мы сами предложили назначить Виктора Моисеева. Это был наш проверенный школьный товарищ. Виктор имел спокойный характер, светлый ум и хорошие организаторские способности. Заместителем командира отряда, как и при Веселове, остался Поповцев.
В один из жарких июньских дней мы прибыли на станцию Кунья. Оттуда перебрались к реке Ловать, в местечко Купуй. Нам предстояло перейти линию фронта между Великими Луками и Невелем, у станции Чернозем.
Село Купуй служило перевалочным пунктом партизан и разведчиков, направлявшихся в тыл противника и обратно. Оно чем-то походило на Запорожскую Сечь. Кого здесь только не было! И бородатые старики, и безусые вроде нас ребята, и женщины-партизанки. И в этом боевом лагере можно было встретить людей розных национальностей: русских, белорусов, эстонцев, украинцев, грузин, латышей и даже… немцев. И одеты все были по-разному: кто в военной гимнастерке, кто в немецком френче или просто в крестьянской рубашке. Один был и сапогах, другой — в обмотках или вообще босиком.