— На первом привале он сидел рядом со мной, — сказал Александр Цветков.
— Когда разведчики ходили в деревню, где подняли лай собаки, Володька попросил у меня табачку, — вспомнил Николай Орлов.
Выяснили, что Арефьев отстал на третьем привале, который был устроен нами на рассвете близ моста через реку. Там, пока разведка проверяла мост, мы лежали возле кустарника, окаймлявшего ржаное поле. Арефьев, видимо, нарушил установленный порядок, сел не вплотную с другими бойцами, а отошел немного в сторону и уснул там. Мы выслали две поисковые группы. Разыскивали Владимира весь день, побывали на том месте, где он отстал, но безуспешно. Мы все невольно прислушивались к каждому звуку: не идет ли Арефьев? Кругом было тихо. Только рядом куковала беззаботная кукушка, да где-то в деревне пел еще не сожранный немцами петух. Арефьев пропал. В войну гибли и так. Безвестно, бесследно.
Поздней ночью отряд подошел к железной дороге Невель — Полоцк, близ станции Новохованск. Тут нам нужно было задержаться минимум на двое суток. Мы спустились в лесной овраг, где журчал крохотный ручеек. Место удобное, скрытое. Здесь и решили обосноваться.
На рассвете с Ворыхаловым, Кузьминым и Нефедовым я пошел к железнодорожному полотну. Улеглись на закрайке леса, замаскировав себя папоротником. Сначала мимо нас проехала дрезина, потом прошел патруль из пяти немцев. Примерно через час услышали шум поезда. Он шел со стороны Полоцка, на фронт. Вот поезд поравнялся с нами, и мы начали считать вагоны, а заодно смотреть, что он везет. Я помечал себе в тетради характер грузов.
Двери двух вагонов были раскрыты. В их проемах плотно стояли и покуривали немецкие солдаты. Значит, два вагона с живой силой. На платформах стояли три пушки среднего калибра, санитарный грузовик с брезентовым верхом, танкетка или легкий танк. Одна платформа с большими ящиками-контейнерами.
Это первый поезд. А за сутки на фронт и с фронта прошло их двенадцать, и каждый из них был нами зафиксирован.
В следующее утро на смену нам пришли Дудников, Орлов и Чернышов.
За двое суток наблюдения мы изучили движение вражеских поездов. Это были обычные воинские перевозки, которые осуществлялись при малоактивных действиях войск на данном участке фронта.
На прощание с железной дорогой Полоцк — Невель наши подрывники подготовили пару неизвлекаемых мин, которыми в этот раз нас снабдили в Торопце. Когда стемнело, подошли вплотную к железнодорожному полотну. В ночное время поезда здесь ходили редко, однако путь зорко охранялся. Часто взлетали ракеты, освещая местность, слышались автоматные и пулеметные очереди.
В тот момент, когда собрались подняться на откос, на путях появился патруль. Солдаты прошли, громко разговаривая между собой.
Пропустив патруль, мы стали переходить стальную магистраль. У рельсов осталась лишь группа минеров — Соколов, Попков, Кузьмин и Ворыхалов. Они работали дружно и слаженно. Один рыхлил финкой уплотненный под рельсом песок, другой выгребал его и укладывал в мешок, третий относил и сторону. Когда ямки были готовы, туда заложили толовые шашки, а на них, плотно под рельс, контактные электромины. Мины замаскировали так искусно, что вряд ли их заметит даже опытный глаз путевого обходчика или патруля. К тому же неизвлекаемые мины не любят того, кто их тревожит.
Дело сделано. Можно уходить, но у нас имелись два десятка новых взрывателей «на время», и нам не терпелось испытать их.
Комиссар Виктор Моисеев посоветовал заминировать телеграфные столбы с таким расчетом, чтобы они сработали в полдень. И если нам удастся подловить эшелон, должна произойти занимательная сценка. В момент расчистки пути рухнут столбы связи.
Предложение приняли. Заминировали несколько столбов напротив того места, где должно произойти крушение поезда. От железной дороги уходить далеко не стали Хотелось посмотреть поближе, как все получится. Для этого выбрали пригорок с невысоким кустарником.
Восточная часть неба светлела. Занималась утренняя заря. Все, кому положено, уже спали. Задремал и я. Около шести часов меня разбудил Толя Нефедов.
— Командир, поезд идет.
Моисеев, Поповцев, Соколов и еще несколько ребят тоже проснулись. Каждому хотелось узнать результаты своего труда. До боли в глазах всматривались вдаль, где виднелась растянутое облако белого дыма. Вершины деревьев скрывали от глаз идущий состав, но стелющийся дым паровоза указывал местонахождение поезда и его большую скорость. Он быстро приближался к заминированному участку. Моисеев больно сдавил мой локоть.