Мы заинтересовались разъездом Власье на железнодорожной линии Новосокольники — Невель. Дважды ночью приходилось переходить эту линию у самых семафоров и почему-то никто нас там не потревожил. Хотелось осмотреть разъезд днем.
— Может, живут там два паршивых фрица, а мы обходим их стороной, — говорил Горячев.
Ранним утром, оставив отряд в лесу, я вместе с Вереничем, Дудниковым и Нефедовым отправился в разведку. Мы пробрались сквозь осинник и, укрываясь за луговыми кустами, вышли к защитным лесопосадкам железнодорожного полотна. Справа от нас за линией возвышалось здание вокзала с островерхой крышей. Рядом с ним находилась казарма. Вдоль пути — от семафора до вокзала и обратно — ходил часовой.
— Скучное у него житьишко, — высказался совсем еще юный Толя Нефедов. Анатолий — мой кувшиновский сосед; наши дома стояли рядом на одной улице. Помню, как долго он уговаривал взять его в отряд.
— А вот еще один идет, — разглядел Веренич.
Немец, длинный как жердь, в стальной каске и короткой шинели, шагал от вокзала. Он очень походил на огородное чучело. Мы видели, как часовые сошлись вместе. Нарушая устав караульной службы, они закурили и стали громко разговаривать между собой. А на пригорке за вокзалом поблескивал винтовочный штык третьего часового. Нет, на разъезде, как видно, жили не «два паршивых фрица».
Ровно в семь утра ударил колокол. Из казармы высыпали полураздетые солдаты. Они начали заниматься физзарядкой, умыванием. Мы насчитали шестьдесят четыре гитлеровца. Потом солдаты уселись завтракать за дощатые столы, стоявшие под открытым небом. Здесь же дымилась походная кухня. Повар в белом колпаке и переднике что-то накладывал в котелки и миски.
— Наверно, кашу кладет, — сказал Дудников, проглатывая слюну.
— Масленую, — добавил Нефедов.
— Может быть, попросим? — пошутил я.
— Не дадут, бандюги, — серьезно сказал Толя.
Вскоре на станцию прибыл воинский поезд. Из вагонов
выпрыгнуло много солдат. Они засуетились, побежали за кипятком.
За день через разъезд прошло в оба конца семь составов. Гитлеровцы везли орудия, машины и даже несколько танков.
Ко мне прижался Веренич.
— Ночью бы так ехали, гады! — сказал он в сердцах. Однако в темное время по этой дороге поезда не ходили.
Однажды ночью отряд проходил мимо большого села. Разведчики доложили, что в одном из домов гуляют полицейские. Приняли решение уничтожить их. Дом окружили и после короткого штурма разгромили полицаев. Все бы кончилось хорошо, но в последний момент вражеская пуля тяжело ранила в грудь комиссара отряда Виктора Моисеева. его вынесли в нейтральную зону, в Купуй. Мы очень жалели нашего школьного друга. Виктору не пришлось больше партизанить. Выздоровев. он добровольно вступил в армию, дошел с советскими войсками до Германии и встретил там день победы. Его грудь украсили два ордена Красной Звезды.
Вторая зима
Наступила вторая военная зима. Наш отряд «Земляки» в конце декабря сорок второго года вновь шел к станции Насва, чтобы пересечь там линию фронта. Вместе с нами в тыл врага двигались Торопецкий отряд Федора Яковлева, Вышневолоцкий отряд Анатолия Бухвостова и партизанская группа во главе с командиром 8-й Калининской бригады Михаилом Карликовым.
Пока мы, тяжело нагруженные, в сопровождении проводника-чекиста Григория Рассадова шагали от станции Великополье к исходному рубежу, валил густой снег. Он толстым слоем покрыл землю и крепко помешал нашему движению. Отряды с трудом добрались до реки Чернушки, где весной нас так гостеприимно встречали жители деревни Борки. Но Борков больше не было. Немцы спалили деревню. Из-под снега сиротливо торчали полуразрушенные печные трубы. Фашисты сожгли также Замошье, Алхимово и Жары. Мы с печалью глядели на закопченные от пожарища печные трубы и невольно вспоминали недавнее прошлое. Вспомнили Штрахова, Гаврилова, Бондарева. Вспомнили, как проводили первомайское торжественное собрание, как играл патефон полюбившуюся нам пластинку «Память цветов». Вспомнили даже канадскую «свинью», которая наделала тогда столько переполоха. Нас волновала судьба жителей этих деревень. Где-то они теперь? Живы ли?
В ожидании вечера партизаны укрылись в ближайшем лесу. Противник не должен заметить прибывшие отряды, а поэтому, несмотря на холод, костры не разжигали. Здешняя местность нам была хорошо знакома, мы даже не смотрели на карту. Маршрут разработали заранее и знали, что железную дорогу Новосокольники — Дно будем переходить по переезду возле деревни Маноково.