На этот раз нас неплохо вооружили. Мы имели больше десятка автоматов и даже ручной пулемет, который освоил Василий Беценко. Виктору Соколову вручили снайперскую винтовку. Стрелял он отлично. Партизаны бережно ухаживали за оружием, протирали тряпочкой, сдували с него снежок. Только бы не подвело в бою. Бойцы кучками собирались возле веселых рассказчиков, слышался сдержанный смех. Мы невольно вспомнили неутомимого балагура Батю — Стогова, который из-за болезни не смог пойти с нами на задание.
Большая группа партизан окружила Дмитрия Веренича. В этот рейд он был назначен комиссаром отряда вместо выбывшего по ранению Виктора Моисеева. Держа в руках изрядно потертую газету, Дмитрий читал вслух стихи Константина Симонова.
Землю медленно окутывали сумерки. Разобравшись, один за другим отряды пришли в движение. Вперед вышла наша разведка. Там подобраны самые отчаянные ребята. До железной дороги около 10 километров. Не так много, но и немало, если учитывать глубокие сугробы, темную ночь, тяжелый груз и опасность вражеских засад. Двигались медленно и молча.
Вдруг разведчики остановились. Остановились и мы. Недалеко вспыхнула вражеская ракета.
— Подходим к «железке», — передали по цепочке. — Приготовить оружие.
Щелкнули предохранители. Наступил ответственный и опасный момент. На переезд выслали боевое охранение. Через несколько минут последовала команда: «Вперед!»
Железная дорога осталась позади.
Перед нами простиралось снежное поле. Все мы, за исключением людей Карликова, были одеты в белые маскировочные халаты. Его же бойцы заметно выделялись на снегу, и партизаны ругали их за демаскировку. Слева просматривались темные силуэты строений. Деревня Монаково. В ней стояли немцы. Вдруг раздался резкий хлопок, верх взлетела яркая ракета, за ней другая. Расстояние между немцем-ракетчиком и нами — несколько десятков метров. Ракеты, не успев догореть в воздухе, падали в снег прямо возле наших ног. Нервы были напряжены до предела. «Будет стрелять или побоится?» Ведь часовой один, а нас много. Но пока он поднимет своих и пока гитлеровцы спросонья примут решение, мы будем далеко.
Потные и усталые люди, утаптывая рыхлые сугробы, спешили до рассвета уйти подальше от передовой. Сзади доносились беспорядочные выстрелы. Это гитлеровцы поднялись по тревоге. Но стреляли они уже наугад, для острастки.
За полночь устроили привал у стогов необмолоченного гороха. Через полчаса снова в путь. Скоро рассвет. Мы напрягли последние силы. Чтобы запутать след, вышли на дорогу, сделали крюк и остановились в еще спящей деревне Алексино.
Все, кроме часовых, разошлись по избам и, не раздеваясь, легли вповалку на пол. Утомленные тяжелым походом, партизаны тут же уснули.
Мне тоже хотелось спать, но беспокоила мысль: «Что предпримут немцы? Будет ли организована погоня?»
Вышел на улицу проверить посты. Часовые стояли на своих местах.
— Как дела? — спросил Дудникова.
— Пока тихо.
— Посматривай за дорогой.
— Не провороню, — улыбнулся Виктор.
Постепенно светало. Кое-где из труб потянулся дымок — хозяйки затопили печки.
Я зашел к Карликову. Он тоже не спал. Перед ним была разложена карта.
— Ну как, комбриг, продержимся до вечера?
— Сомневаюсь, — покачал головой Карликов. — Недалеко ушли.
В это время за окном раздались выстрелы.
— Тревога!
Мы выбежали на улицу. По дороге, ведущей в центр деревни, въезжал обоз карателей. Немцы, как видно, не рассчитывали повстречаться с партизанами в Алексине. Они случайно наткнулись на нас и от неожиданности растерялись. Дудников первым пустил в ход оружие. Когда мы подбежали, с ним было уже несколько партизан.
Немцы в панике разворачивали лошадей, но сделать это было нелегко. Кони вязли в сугробах. Карателям пришлось бросить часть подвод и бежать. Им вдогонку летели партизанские пули. Несколько партизан бросились к оставленным врагами подводам. На трофейной лошади, со станковым пулеметом в санях, возвратился Поповцев. За ним тянули такой же пулемет, установленный на лыжах, бойцы отряда Бухвостова. Несли захваченное оружие Горячев, Орлов, Кузьмин. Все радовались успеху. Но не рано ли? Ведь день еще впереди.
Когда рассвело, мы снова увидели карателей. Теперь они осторожно пробирались к Алексину с трех сторон. Немцы шли по глубокому снегу одетые в белые костюмы, но на фоне темных кустарников их хорошо было видно. Расстояние между нами сокращалось.