На следующее утро Михаил Прокопьевич Карликов распрощался с нами. Ему необходимо было разыскать костяк бригады и принять командование. Мы с отрядами Яковлева и Бухвостова остались в Морозове. Требовалось изучить обстановку. С этой целью три группы партизанских разведчиков ушли в разные стороны. Вскоре из их донесений мы узнали, что немцы стояли гарнизонами лишь по железным и шоссейным дорогам и пока не предпринимали активных действий против партизан, которых становилось с каждым днем все больше.
Николай Горячев принес нам из очередной разведки приятную новость. Оказалось, что на другой день после боя в Алексине в село Скоково, где дислоцировался вражеский гарнизон, прилетел небольшой немецкий самолет. На нем прибыло гитлеровское начальство. Наших неудачников-карателей выстроили на плацу. Штабной офицер зачитал короткий суровый приказ. Командованию карательного отряда приписывалась умышленная сдача оружия партизанам. Командир отряда и трое офицеров были расстреляны на месте, а отряд расформирован.
Мы обрадовались такому известию.
— Пусть больше убивают друг друга — скорее война кончится, — смеялся Веренич.
Дмитрий был неравнодушен к захваченному у карателей «максиму». Поглаживая кожух ствола и броневой щит пулемета, он говорил:
— Хороший, надежный друг. В одной ленте двести пятьдесят патронов.
Так и пришлось закрепить за комиссаром отряда станковый пулемет. Лучше Дмитрия им никто не владел. Вторым номером назначили Толю Нефедова.
Наши разведчики работали без устали. Еще бы! Теперь они были на конях, которых нам удалось отбить у противника. Мы узнавали все новые и новые сведения о вражеских формированиях. В этом нам активно помогало местное население. Несмотря на гнусную фашистскую пропаганду, люди встречали нас как желанных гостей. Женщины дарили шерстяные шарфы, носки, рукавицы. Народ видел в партизанах мужественных патриотов, преданных защитников советской Родины.
Как-то командир отряда Федор Яковлев предложил совершить совместный налет на небольшой немецкий гарнизон, расположенный в местечке Слободка на шоссе Опочка — Пустошка. Мы подготовились к нападению, но непредвиденное обстоятельство помешало осуществить намеченное. В отряде Яковлева начался тиф. Тяжелая болезнь свалила сразу четверых бойцов. Мы всполошились. Ведь у нас ни доктора, ни лекарств. Что делать?
На следующий день заболели еще трое, а к вечеру слег сам Федор.
Мы знали, что северо-западнее Кудевери, в районе Пушкинских Гор, находятся более крупные силы партизан. Решили перебраться туда. Больные метались в жару. Яковлев лежал без сознания, часто бредил. Мы ничем не могли им помочь и только гнали коней, стараясь поскорее прибыть к месту. По дороге слегло еще несколько человек. Наша разведка наконец встретилась с партизанами. К счастью, мы нашли там врачей и медикаменты. Больных изолировали. Все партизаны прошли санитарную обработку: вымылись в бане, белье от вшей прожарили на каменках.
Дня через четыре Яковлеву стало лучше. Мы попрощались с ним. Бухвостов после долгих колебаний решил остаться со своим отрядом в партизанском районе.
В то время у нас в отряде насчитывалось тридцать бойцов. Ребята семнадцати-восемнадцати лет, почти все комсомольцы. Лишь Веренич выделялся возрастом. У него было больше жизненного опыта и мудрости. Он часто помогал нам разумными советами. Не будь отряд «Земляки» разведывательным, мы могли бы очень скоро увеличить его численность и действовать шире. Желающих вступить в отряд было много, но их приходилось направлять в ближайшие местные отряды, которые были закреплены партийными органами и штабом партизанского движения за определенными районами. Мы же выполняли задания чекистских органов и находились в постоянном движении по захваченным врагом районам Калининской области.
В течение двух недель наш отряд прошел через Пушкиногорский, Кудеверский, Пустошкинский, Идрицкий районы, побывал в десятках сел и деревень. Кроме разведывательной работы мы распространяли листовки и брошюры, обращенные к населению оккупированных районов. Правдивое печатное слово вселяло в людей веру в неминуемую победу нашей страны над врагом. В ответ на ядовитую гитлеровскую пропаганду мы отвечали своей: честной, мобилизующей народ на разгром чужеземных захватчиков.