В один из дней группа подрывников в составе Поповцева, Ворыхалова, Турочкина, Кузьмина, Попкова, Дудникова и Чернышова пробралась на железную дорогу Идрица — Новосокольники, где среди белого дня вывела из строя большой участок пути.
Однажды, рассматривая топографическую карту, я задержал взгляд на названии деревни Хильково. Вспомнил весну, двух летчиков в лохмотьях, которых мы перевели через линию фронта. Они переоделись у старосты этой деревни.
Позвал Горячева. Объяснил ему задачу. Он с ребятами поехал в Хильково. Ночью Николай вернулся с багажом — привез меховые комбинезоны и безрукавки, летные шлемы и унты.
— Вот вам с комиссаром подарок от разведчиков, — посмеиваясь, сказал Горячев.
Самого старосту они дома не застали: он поступил на службу в полицию. Жена его объяснила, что уже несколько месяцев не живет с предателем и собирается уехать куда-нибудь подальше от позора. Она сама отдала Николаю одежду летчиков.
Вскоре мы вернулись в Морозово. Там я отдал знакомому портному-скорняку комбинезоны, и он сшил из них два добротных полушубка.
Находясь в Морозове, мы решили проведать в деревне Кряковке Марию Васильевну, у которой останавливались в первую военную зиму. Со мной поехали Поповцев, Ворыхалов и Горячев.
Увидев нас, Мария Васильевна запричитала:
— Милые мои! Да неужто это вы, живые…
Она рассказала, что тогда зимой сразу после нашего ухода в деревню нагрянули немцы и грозили убить ее за то, что приютила партизан.
— А почему Саши нет с вами? — вдруг спросила она. — Того, который пел песню «Не для меня придет весна»?
— Саша погиб… весной, — сказал Ворыхалов.
— Ой, лихо мне! Совсем молоденький погиб…
Пользуясь затишьем, мы выслали к железной дороге Идрица — Новосокольники диверсионную группу в составе Веренича, Соколова, Орлова и Виктора Иванова — молчаливого паренька. Вместе с ними ушел на задание и Петя Зеленый.
Незадолго до нашего появления в Морозове поблизости, в деревне Ципилина Гора, расположились штаб 6-й Калининской партизанской бригады Рындина и входивший в ее состав отряд под командованием Филиппа Тяпина. Мы наведывались туда. У дома, где находился штаб, нам бросилась в глаза радиоантенна.
«Ничего себе живут», — подумал я.
Комбриг П. В. Рындин (оказалось, мы встречались с ним в Купуе, когда он еще был командиром отряда), невысокого роста человек средних лет, встретил нас приветливо. Мы с ним долго толковали, заодно у него попросили медикаментов и поужинали. В комбриге чувствовались уверенность и цепкий ум. Но Петр Васильевич прибыл сюда недавно и ничего нового нам об обстановке сообщить не мог.
Едва мы вернулись вечером в Морозово, как меня поднял начальник караула.
— Какой-то Шиповалов прибыл, — доложил он.
— Зови, — сказал я.
Распахнулась дверь, и вместе с клубами морозного воздуха в избу вошел рослый, белый от инея человек.
— Командир 2-й партизанской бригады Шиповалов, — отрекомендовался он.
— Присаживайтесь, — предложил я табуретку.
— Сидеть некогда. Немцы на хвосте, — с тревогой сказал гость. — Случайно вышел на вас, решил предупредить.
Шиповалов рассказал, что на днях он с небольшой группой партизан перешел линию фронта и наткнулся на немцев. Гитлеровцы их обстреляли и начали преследовать.
— Много их?
— Не меньше сотни.
Близилась полночь. Пришлось поднять отряд. Шиповалов пошел с группой дальше, а мы стали готовиться к встрече с противником. Меня беспокоило то обстоятельство, что в случае нападения немцев нам придется оставить Морозово. Но тогда где будет искать нас Веренич? Как правило, мы всегда назначали запасные места встречи, а в этот раз понадеялись на затишье и не договорились.
Когда мы с Поповцевым вышли на улицу, отряд уже собрался. Запряженные кони, пофыркивая, жевали сено. Было тихо. Лишь где-то вдали бесновались собаки. Там, видно, и были немцы.
Мы подготовили на всякий случай коней, а сами расположились в засаде. Беценко установил свой пулемет у сарая, возле дороги. Остальные с винтовками и автоматами устроились рядом. Я пожалел, что ушел Веренич. Его «максим» стоял на одной из подвод. Возле него сидел Толя Нефедов, но он стрелять из пулемета пока не научился.
Близился рассвет. Яркая ракета внезапно осветила местность. Мы увидели на дороге с десяток всадников, а за ними черную ленту обоза. Это были гитлеровцы.