Враги приближались. И вот они рядом.
— Огонь! — последовала команда.
Выбрасывая из ствола языки пламени, гулко заработал пулемет Васи Беценко. Захлопали винтовочные выстрелы, застрекотали автоматы. Вздыбились вражеские кони, несколько верховых упали в снег. Громкое ржание раненого жеребца заглушило испуганные крики карателей. Мы ударили по обозу. Над околицей снова вспыхнула осветительная ракета. С обоза застрочил вражеский пулемет. Мы, как и было условлено, быстро отошли к запряженным лошадям.
— А ну, вороные, давай! — крикнул Горячев.
Сытые кони сорвались с места, быстро помчались прочь. Зимняя дорога вывела нас на лед озера Ципиля. На берегу чернела деревня. Мы знали, что там Рындин со штабом бригады и одним отрядом. Надо предупредить их об опасности. Но что это? Вспыхнула ракета, и над нашими головами свистнули нули. На заснеженном льду взметнулись столбы огня и дыма. Наши кони и испуге шарахнулись в сторону.
— Минометы бьют! — крикнул кто-то.
Было видно, как к озеру бежали одетые в белое люди, стреляя на ходу.
— Командир, меня ранило! Командир…
Мы погнали лошадей к противоположному берегу, с трудом выбрались со льда и укрылись в ближнем лесу. Убитых, к счастью, не оказалось. А на озере, как выяснили, кричал Нефедов. Пуля, рикошетом отскочим от щитка пулемета, попала ему в ногу. Толя лежал, облокотившись на пулемет, и охал. Мы осмотрели ногу. В валенке виднелось пулевое отверстие. Ребята осторожно сняли сапог и рассмеялись: пуля вывалилась из валенка, а на ноге чернел лишь синяк.
— Эх ты, раненый, — нахлобучив на Нефедова шапку, сказал Ворыхалов.
Оставалось загадкой, почему в Ципилиной Гope оказались немцы. Позже мы встретились с командиром отряда Филиппом Тяпиным. Он объяснил, что они были вынуждены срочно выехать на помощь одному из своих отрядов, который вел бой с карателями. И тут в Ципилину Гору нагрянули фашисты. Нам же чудом удалось уйти невредимыми с озера.
Остаток дня мы кружили по глухим проселочным дорогам, запутывая свои следы. Где-то в стороне то здесь, то там слышались пулеметные очереди и отдельные выстрелы. Каратели, разыскивая партизан, прочесывали местность.
Чтобы ввести немцев в заблуждение, мы решили вернуться, как только стемнеет, в Морозово, полагая, что гитлеровцам и в голову не придет искать нас именно там.
Узнав о нашем возвращении, жители Морозова высыпали на улицу. Они наперебой рассказывали нам, как напуганные фашисты долго окружали деревню, а войдя в нее, поверили людям, что нас было не менее трехсот человек.
Крестьяне приглашали партизан к ужину.
— У меня щи горячие в печке стоят. Заходите, сынки, похлебайте, — слышался женский голос.
— Коней распрягать? — спрашивал седобородый дед.
Следующей ночью вернулся с задания Веренич со своей группой. Они приехали на трофейной лошади, запряженной в красивый возок. В нем была расстелена шуба. Веренич доложил, как им удалось подорвать вражеский поезд.
— Нашли удобное место, но рядом оказалась сторожевая будка с немцами, — рассказывал Дмитрий. — Подыскали другое, вечером выбрали из-под рельса смерзшийся песок, поставили и замаскировали мину. А за ночь ни одного эшелона не прошло. Утром слышим, идет поезд. Мы обрадовались, но мина не сработала. Потом Виктор Соколов поставил другую мину, и с его легкой руки свалили под откос локомотив и вагонов двенадцать. Остальные побились, но уцелели.
— Молодцы! — похвалил я и спросил: — А сани откуда?
— Возвращаемся, а навстречу подвода. В ней двое, впереди кучер или полицай, а сзади какой-то боров в шубе «Куда путь держите?» — спрашиваем. «В Пустошку», — отвечает кучер. «Оружие при себе?» — «А то как же», — с фасоном говорит он и достает из-под ног новенький винторез. «Давай сюда», — говорю. А он вдруг как заорет: «Господин управляющий, карабин отбирают!» Тогда толстяк в шубе поднимается и на нас: «Что за насмешка? Не видите, свиньи, кто едет? Арестую!» Пришлось фашистских лакеев успокоить.
Разведка стала приносить нам тревожные вести. Жители рассказывали, что неизвестные люди расспрашивали в деревнях о каких-то комсомольцах. Было ясно, что вражеские лазутчики интересовались нашим отрядом. Мы решили уйти отсюда километров за сорок. Поздним вечером отряд покинул Морозово. Резвые кони повезли нас зимними дорогами на север. В воздухе кружились пушистые снежинки. Они ложились на лицо, залетали за воротник, и было приятно ощущать их холодок.
Глубокой ночью наши разведчики, ехавшие впереди отряда, обнаружили на дороге свежие санные следы. Затем они увидели убитого человека, лежавшего на снегу. Из карманов его пальто торчали две гранаты РГД.