У Яковлева мы помощи просить не стали. В его отряде было много больных. А Бухвостов, узнав, в чем дело, наотрез отказал: «А вдруг убьют?» Мы поняли, что говорить с ним дальше не имело смысла.
Только вышли мы из деревни — навстречу верхами на конях Филин и два партизана-разведчика.
— Далеко ли собрались? — с улыбкой спросил Егор.
— Так, на разминку идем, — соврал я.
— Ну, счастливой прогулки.
— Спасибо! Передавай привет Яковлеву.
Весенняя ночь темна, хоть глаз выколи. Лошади чутьем находили раскисшую дорогу. Встречавшиеся деревни мы обходили стороной. Время давно перевалило за полночь.
Отряд остановился возле кустарника. Здесь было объявлено о предстоящем налете на немецкий гарнизон. Бойцы встретили это известие с одобрением. Кто-то из ребят с задором сказал:
— Дадим концерт фрицам. Ничего, что их в десять раз больше.
К селу подходили со стороны огородов. Когда в потемках показались очертания построек, все залегли. План был такой: отряд занимает одну сторону деревни от штаба до околицы. Мы забрасываем гранатами спящих гитлеровцев, затем расстреливаем уцелевших и быстро отходим.
Первым делом требовалось снять часовых. Виктор Соколов, Василий Ворыхалов и Виктор Дудников, проверив бесшумное оружие, быстро скрылись в темноте.
Ребят ждали долго. Прошло около часа, когда они вернулись. Соколов доложил, что сияли двух часовых, но у штаба охраны не нашли. Мы рассыпались в цепь и быстро пошли огородами к чернеющим избам. Каждая пара партизан приближалась к «своему» дому. Гранаты и оружие наготове.
Мы шли за Тасей. Со мной Веренич и Поповцев. Мы должны начать первыми.
Вот и деревенская улица. Она пуста и молчалива. Все кругом спит.
— Штаб в этом доме, — показала Тася.
В окне мелькнул бледный огонек. Видимо, внутри кто-то не спал. Поповцев осторожно обогнул дом и, вернувшись к нам, подтвердил:
— Верно сказали ребята. Часового у штаба нет.
Мы подошли к вражескому штабу. Остановились у слабо освещенного окна. Через неплотно завешенное окно заглянули внутрь. На полу — шестеро развалившихся гитлеровцев. Седьмой, в годах, с усиками, офицер, перебирал на постели белье. На стенах висели френчи, оружие, бинокли.
— Господин офицер клопов гоняет, — прошептал Павел.
В этот момент из-за угла появился верзила в каске, с винтовкой в руках. Он вплотную подошел к Вереничу и удивленно стал разглядывать его. Ясно было, что это и есть часовой. Видимо, он куда-то отлучался. Дмитрии даже немного опешил.
— Немец! — воскликнул он.
— Бей! — крикнул я.
Beренич в упор выстрелил из автомата. Гитлеровец захрипел, выронил винтовку и упал к нам под ноги. В окно штаба полетела граната. Зазвенели разбитые стекла. Полыхнуло пламя. Взрывная волна вышибла переплеты. Неприятный запах дыма вырвался клубом из окна.
Взрыв гранаты послужил сигналом к бою.
Разгромив штаб, мы двинулись по улице. Встретили Беценко и Нефедова.
— Как дела? — спросили их.
— Гарно зробили. Хлопцы вже тикают, як условлено. — сказал Беценко.
— Возьмите с собой Тасю и уходите отсюда, — приказал я.
В центре села послышались крики немецких солдат. Мы вышли к широкой площади и при свете ракеты различили штук тридцать повозок с фургонами и несколько автомобилей.
— Сожжем? — предложил Веренич.
Быстро чиркнули зажигалками. Вспыхнула солома, заклубился дым. Я не утерпел, чтобы не заглянуть внутрь одного из фургонов. Что там лежит? Едва взобрался на повозку, как услышал голос Веренича:
— Немцы!
К нам приближалась группа гитлеровцев. Не растерявшись, Дмитрий и Павел швырнули в их сторону гранаты и, отстреливаясь, стали отходить. Я спрыгнул с повозки, но угодил ногой между тягой и оглоблей, запутался и упал. Когда поднялся, товарищей уже не было видно. Крикнул им, но в ответ услышал только чужую речь.
Стрельба усиливалась. Взяв автомат на изготовку, я быстро пошел вперед. Мне нужно было перейти улицу, чтобы попасть к своим ребятам, отходившим из села. Когда миновал ее, наткнулся на высокий плетень и здесь же услышал оклик немецкого солдата. Он неожиданно вырос передо мной. Гитлеровец, здоровый и сильный, схватил меня рукой за шею и рванул к себе. Я вырвался, но поскользнулся и упал. Солдат почти в упор выпустил короткую очередь из автомата. В лицо пахнуло порохом. К счастью, пули задели только рукав, а у немца что-то случилось с автоматом. Он нервно задергал затвором, но выстрелов не было. Зато мой автомат стоял на взводе, и я прошил фашиста снизу вверх. Все это случилось в одну минуту.