Григорий Заритовский попросил нас выдвинуться вперед для прикрытия его обоза, ибо предстоящий путь лежал по голой, как ладонь, равнине. С большим трудом удалось нам достигнуть небольшого хвойного леса. Часть повозок с больными и ранеными увязла в непролазной грязи, и бойцы Заритовского вынуждены были оставить их на милость неприятеля. Однако милости со стороны фашистов не последовало. Мы видели, как враги окружили повозки и стали расстреливать лежавших в них партизан. Эта сцена нас потрясла.
Мы выбрали старую вырубку и, пользуясь короткой передышкой, начали перевязывать раненых.
— Интересно, осмелятся ли немцы пойти за нами в лес? — спросил, ни к кому не обращаясь, Веренич.
И сразу же совсем рядом разорвался вражеский снаряд. Испуганно вспорхнула стая лесных пичуг. Партизаны тревожно встали с земли, напряженно прислушиваясь.
— Смотрите! — вдруг воскликнул Федя Попков.
К вырубке, взяв автоматы на изготовку, шли эсэсовцы. Партизаны открыли по ним огонь и стали отходить.
— За мной! — крикнул Яковлев, увлекая всех в сторону густого ельника. Несколько человек упало от вражеских пуль. Здесь же погибла и Тася, показавшая нам штаб фашистской части.
К вечеру заросшая проселочная дорога привела нас к лесной деревушке, до отказа заполненной партизанами из разных отрядов. Командиры говорили, что всюду завязались тяжелые бои с гитлеровцами. Немцы бросили против партизан пушки, танки, авиацию. Не оставалось сомнения, что фашисты проводят против нас крупную карательную экспедицию.
Перед заходом солнца над деревней низко пролетел немецкий разведывательный самолет — «костыль». Он рассыпал над крышами сотни листовок. На розовых бумажках было напечатано:
«Партизаны! Час вашего уничтожения ближе, чем вы предполагаете. Вы окружены со всех сторон победоносной германской армией. Железное кольцо вам уже не прорвать. На помощь извне вы не можете рассчитывать. В целях избежания напрасного кровопролития немецкое командование предлагает вам сложить оружие и сдаться в плен. Все ваше прошлое будет забыто. Вам будет гарантирована жизнь и хорошее обращение. В случае отказа вы будете безжалостно истреблены.
Сдавайтесь!
Рейхскомиссар Лозе».
Разведчики привели пленного обер-ефрейтора. Он сообщил, что против партизан ведут борьбу части 16-й немецкой армии, подразделения СС и полиции.
Поздней ночью вражеский самолет повесил над деревней осветительную ракету и сбросил четыре фугасные бомбы. Никто из нас почти не спал. Утром, еще затемно, мы покинули деревню. Наши отряды уходили в лес вместе с местными партизанами. Леса здесь были бедные, все больше оголенные от листвы осинники да совсем мизерные еловые рощицы, разделенные голыми полями.
Несколько подвод с больными и ранеными двигались в середине колонны. Сзади шли специально выделенные люди, которые умело маскировали след. Мы знали, что немцы будут искать нас в густых зарослях, и поэтому выбрали редкий орешник и остановились там. Соблюдали особую осторожность. С самого рассвета поблизости раздалась пулеметная и автоматная стрельба. Где-то долбила землю артиллерия. Около десяти часов утра рядом пролетел вражеский самолет-разведчик. Партизаны зло проводили его глазами. «Заметил или нет?» — подумал каждый.
В полдень с поста прибежал связной.
— Немцы идут по следу! — доложил он.
Мы приготовились к встрече. Прошло около часа, а немцы не появлялись. Вместе с Поповцевым, Горячевым и Соколовым я пошел проверить обстановку. Через сотню метров увидели большое поле и на нем немцев. Гитлеровцы группами бродили возле леса, но заходить в него боялись. Вернувшись, мы рассказали, что видели. Люди немного повеселели. Но тревога не улеглась. Все ждали неминуемого боя. Некоторые беспрестанно курили, другие не спускали глаз с кустов, откуда могли появиться каратели, третьи тихо переговаривались.
Во второй половине дня из местного отряда были посланы в наблюдение двое бойцов. Не прошло и десяти минут, как раздался треск сучьев и из кустов выбежал один из них. С исцарапанным в кровь лицом, с испуганными глазами, он в страхе повторял: