В той стороне, куда ушел с разведчиками Горячев, вдруг завязалась яростная стрельба. Она продолжалась недолго. Потом раздался приглушенный взрыв, и скоро все смолкло.
Мы поднялись с земли. "Неужели наши попались?» — мелькнула и голове тревожная мысль. Вскоре прибежал боец яковлевского отряда Леша Павлов — парень из Торопца. Он был послан в разведку вместе с Горячевым. Одежда на нем изодрана, лило испуганное.
— Что случилось?
— Наткнулись на немцев… Ребята погибли… И Горячев ваш… погиб…
— Не может быть! — вырвалось у меня.
В это время совсем рядом раздались автоматные очереди. Начался бой. Небольшая группа немецких разведчиков хотела проверить наличие и боеготовность партизан. После недолгой перестрелки гитлеровцы отошли назад.
Мы никак не могли смириться с гибелью Николая Горячева. Не верилось, что нет в живых одного из лучших бойцов отряда, нашего друга, неугомонного говоруна и весельчака. Перед моими глазами возникал светлый образ Николая. Его улыбка, манеры, привычки глубоко запали в сердце. До боли было жаль этого доброго, жизнерадостного паренька из села Прямухина.
Я нашел Алексея, чтобы расспросить о подробностях гибели Горячева. Где-то в глубине души я еще надеялся, не показалось ли Павлову все это и не ушел ли Николай куда-нибудь от пуль в сторону?
— Расскажи, как было дело? — попросил я сидящего под толстой елью Павлова.
Алексей долго молчал, о чем-то раздумывая. Видно, ему нелегко было вспомнить о гибели ребят. Наконец он собрался с духом и заговорил:
— Вышли мы из кустов на вырубку. Осмотрелись — никого нет. Дай, думаем, пройдем дальше. Только на середину вырубки, а нам из-за поваленных деревьев: «Хальт! Хэнде хох!» Мы залегли, стали стрелять. Да куда там! Фашистов, как собак нерезаных. Мы поднялись и, отстреливаясь короткими очередями, стали отходить назад. Троих наших ребят сразу свалило насмерть. Я добежал до леса, а Николай не успел. Его, видать, шибко ранило. Он упал. Я укрылся за деревом, хотелось прикрыть его. Но у меня кончились патроны. Я видел, как кучка фашистов стала окружать Горячева. Николай выпустил по ним очередь, и автомат его смолк. А немцы приближались. Горячев приподнялся, встал во весь рост. Гитлеровцы, видно, решили взять его живым. С десяток солдат с автоматами подошли к Николаю, протянули к нему свои ручищи. Вдруг возле них сверкнула вспышка желтого огня, взметнулся столб дыма, раздался сильный взрыв. Гитлеровцев отшвырнуло в сторону. Они попадали на землю… Горячев подорвал себя и фашистов гранатой…
Павлов замолк. В горле у меня встал комок, на глаза навернулись слезы. Где-то в густых зарослях звонко заливалась, радуясь весне, птица. Над вершинами деревьев медленно проплывали тучи. На душе была тоска и досада. «Не беспокойтесь, комсомол не подведет», — вспомнились последние слова Николая.
От грустных мыслей меня оторвал политрук взвода бригады Бабакова Иван Шейнин.
— Вас комбриг зовет, — потряхивая меня за рукав, сказал он.
Под вечер собрались на совет командиры, разработали план дальнейшего продвижения. В голову колонны выделили наиболее отважных и опытных партизан-автоматчиков. Когда стало смеркаться, двинулись в путь. Вскоре над лесом нависла кромешная тьма. Хлюпая по ледяной воде, люди натыкались в потемках на коренья, кочки, пни и, падая, сдержанно бранились. Всем хотелось скорее выбраться из этой чащобы. Казалось, все пойдет теперь хорошо. Но колонна внезапно остановилась.
— В чем дело? — спрашиваем у передних.
Никто ничего не знает. И вдруг по цепочке из уст переходят страшные слова: «Колонна разорвалась». Какой-то ротозей, зазевавшись, сбился с пути и повел нас совершенно в противоположном направлении. Когда спохватились, было уже поздно. Мы с Яковлевым перешли в голову колонны. Теперь нам самим пришлось вести отряды. Ориентируясь по компасу, осторожно шли вперед. В лесу кое-где раздавались винтовочные выстрелы.
Два часа ночи. Люди выбились из сил. С трудом пробираясь по лесному завалу, неожиданно попали в воду. Решили ждать до утра. Едва забрезжил рассвет, мы были уже на ногах. От сырости знобило. Где-то в тумане слышалась немецкая речь. Все насторожились. То здесь, то там раздавались какие-то сигналы. Слышен был рокот моторов, визг циркульных пил. Гитлеровцы строили оборонительные сооружения.