Когда гитлеровская Германия напала на нашу страну, Георгий Богданов добровольно вступил в формируемую эстонскую дивизию. Вскоре его направили в тыл врага для подпольной работы. Там он встретился с группой партизан, которой командовал смелый комсомолец Александр Щеголев. Георгий стал пулеметчиком и комсоргом. И вот теперь Богданова назначили к нам в отряд. Мы приняли в свой коллектив Георгия радушно и звали его попросту Юрием. Богданов стал нашим надежным другом.
В бригаду прибыл старший радист Михаил Иванович Кудрявский — высокообразованный, добрый человек. Он был вскоре избран секретарем парторганизации. Следом за ним с радиостанциями «Север» приехали из Ярославля радисты Сергей Курзин и Павел Куликов, молодые толковые парни.
Радистам мы были особенно рады, смотрели на них как на волшебников и стремились опекать их всюду.
Нашу спецбригаду вооружили щедро: дали несколько десятков автоматов, шесть пулеметов, противотанковое ружье, бесшумное оружие и много гранат и патронов. Ребята от радости ходили козырем.
Летим в тыл противника
Вечерело. Щедрое июльское солнце, нещадно палившее днем израненную землю, клонилось к закату. Мы только что прибыли на прифронтовой аэродром, расположенный близ поселка Старая Торопа, и, сложив среди деревьев свои пожитки, стали ждать темноты, чтобы улететь в тыл противника. Косые лучи солнца, пробиваясь сквозь ветви развесистых сосен, окаймлявших обширное поле аэродрома, освещали укрытые от вражеской авиации самолеты. Было безветренно и душно. Стояла удивительная тишина, и лишь высоко в безоблачном небе слышался далекий рокот охранявших аэродром истребителей.
Пока комбриг Назаров с комиссаром Новиковым улаживали дела с авиаторами, мы от нечего делать пели песни. Мало кому из нас не приходилось бывать в тылу врага, и большинство ясно представляло себе, что ждет его впереди, а поэтому напоследок давали сердцу отдушину. Ведь там, за линией фронта, будет не до песен.
Солнце уже скрылось за макушками сосен, а комбриг с комиссаром что-то не появлялись.
К нашему кругу подошел командир второго отряда Александр Лопуховский — Сан Саныч.
— Ну что? Поем? — спросил он, поглаживая усы.
— Все песни перепели, сейчас частушки начнем, — сказал находчивый Коля Орлов. Николай знал, что плясун и весельчак Сан Саныч был большим любителем частушек.
— А ну давай для смеха! — улыбнулся и хлопнул себя по коленям Лопуховский.
В это время из-за деревьев показались комбриг с комиссаром. Они отозвали нас с Лопуховским в сторону.
— Порядок, товарищи, такой, — сказал Назаров, — переправляться будем в несколько приемов. Поскольку самолеты небольшие, перелет займет не одну ночь. Вам, командирам отрядов, необходимо сегодня же перебраться в тыл противника. Вас доставят с посадкой на партизанский аэродром Селявщина Россонского района Витебской области. Вы расположитесь в деревне Горяне, на берегу Селявского озера, и организуете прием людей и грузов бригады. Оставьте здесь своих заместителей и — в добрый путь. Отправка начнется через час. Мы с комиссаром прилетим туда позже, когда все уладим, — заключил комбриг и обвел нас взглядом: — Все ясно?
— Ясно, — ответили мы в два голоса.
Стемнело, когда нас стали размещать на старенькие самолеты Р-5. Машина, в которой я летел, взяла четверых. Двоих уложили в люльки на нижних плоскостях, одного, небольшого партизана, втиснули в отсек между мотором и кабиной пилота, а меня уложили в фюзеляже за спиной штурмана. Парашютов нам не выдали, ибо в нашем замкнутом положении они были ни к чему. Когда поднялись в воздух, я, подложив под голову вещмешок, стад посматривать вниз сквозь узкое отверстие.
Самолет шел на большой высоте. Стояла светлая летняя ночь, и я различал леса, поля, реки. Ближе к линии фронта стали видны огни осветительных ракет и извилистые контуры окопов. Милая, истерзанная земля!
От монотонного гудения мотора и усталости от дневных забот меня стало клонить в сон, и я немного вздремнул. Разбудила меня неприятная тряска. Самолет бросало из стороны в сторону. Рядом светилось огненное зарево. Штурман, поднявшись с места, поправлял лямки парашюта. Спросонья мне показалось, что самолет горит и падает, а летчики собираются прыгать с парашютом. Но в это время штурман обернулся и крикнул: