— Могу показать вам двоих, свеженьких. Недавно прибыли к нам по доброй воле — полковник с подполковником, — неожиданно сказал Захаров.
Назаров решил тут же с ними поговорить.
Александр Владимирович долго, один на один, беседовал сначала с подполковником Леусовым, затем с полковником Писчацем. Оба они дали ценную информацию. Как только о них радировали на Большую землю, за ними сразу прибыл самолет.
Забегая вперед, скажу, что после войны нам посчастливилось побывать на Кургане дружбы, насыпанном руками бывших партизан Белоруссии, Латвии и России на стыке границ трех братских республик. Там мы повстречали славного сына белорусского народа И. К. Захарова. На его груди красовалась Золотая Звезда Героя Советского Союза
— Ну что, Иван Кузьмич, — сказали ему, — вот и сбылась ваша мечта о сооружении памятника в честь совместной борьбы с врагом.
— Сбылась, — удовлетворенно ответил Захаров.
На горячих рубежах
Наш путь лежал на юго-восток к городу Полоцку. Мы двигались вдоль границ братского партизанского края. Здешние места особо интересовали наше командование. По донесениям, поступившим ранее в военные разведорганы, можно было судить, что в полосе Витебск — Полоцк — Даугавпилс находились воинские штабы противника, гнезда, где готовились шпионы и диверсанты, а также различные гитлеровские учреждения, призванные всячески укреплять фашистскую диктатуру на местах.
Возле Полоцка усердно поработали наши разведгруппы, руководимые комиссаром бригады Вениамином Яковлевичем Новиковым и парторгом Михаилом Ивановичем Кудрявским.
С помощью белорусских партизан, а также местных жителей наши товарищи заполучили нужные сведения о наличии немецких формирований и их действиях.
Большую помощь в разведделах оказал нам партизанский отряд «Неуловимые», возглавляемый опытным чекистом Михаилом Сидоровичем Прудниковым. Отряд находился в этих краях давно, и Прудникову многое было известно.
Здесь под Полоцком нам пришлось столкнуться с непредвиденной ситуацией. Мы предпочитали засылать своих разведчиков в строго конспиративной обстановке, но пропускной режим партизанских пограничных застав оказался настолько строгим, что нам невольно пришлось согласовывать вопросы об отправке и возвращении наших людей с комендантами пограничной службы. Иначе они не гарантировали безопасность от партизанских пуль. Боевые товарищи были правы. В сложной, напряженной обстановке без строгого пропускного режима обойтись было нельзя.
Помню, как от имени нашей бригады комбриг Назаров торжественно вручил новенький автомат лучшему бойцу партизанской пограничной заставы. Высокий, красивый, средних лет белорус поцеловал оружие и громко заявил:
— На том участке, где я стою, враг может пройти только через мой труп!
Контактируя со многими партизанскими отрядами и бригадами, мы обратили внимание на то, что каждое партизанское подразделение с гордостью носило свое название: отряд имени Чапаева, «За Родину», бригада имени Фрунзе, имени Котовского…
Однажды на партийно-комсомольском собрании было решено выбрать наименование и для нашей бригады. Предложений на этот счет было немало. Кто-то посоветовал назвать бригаду именем прославленного партизана Отечественной войны 1812 года поэта Дениса Давыдова. Предложение пришлось всем по душе. Вдобавок к этому местные жители окрестили нас «москвичами». Так и закрепилось за нами наименование Московская бригада имени Дениса Давыдова.
Мне, недавно побывавшему в Москве, нередко приходилось выступать среди партизан и населения. Рассказ о Кремле, о беседе с Михаилом Ивановичем Калининым и его наказе вызывал большой интерес у людей, и они засыпали меня вопросами: как выглядит Москва? цел ли Кремль? Работает ли в Кремле Сталин? как выглядит всесоюзный староста Калинин? что он говорил? когда прогонят с нашей земли фашистов? Чувствовалось, что народ с нетерпением ждет светлого часа своего освобождения.