Путь до деревни Морозово за разговорами прошел незаметно. Из-за деревьев показались избы, а за ними на солнце блеснула ясная полоса озера Язно. Возле полуразрушенной церкви мы остановились.
— Хотите посмотреть нашу переправу, идемте со мной, — предложил Карговский.
— Спасибо. Она завтра как раз нам понадобится, — сказал Назаров.
— У нас их две. Большая — через озеро и малая — через речку Язницу. Если вам в сторону Невеля, подойдет малая, она здесь недалеко, возле деревни Уставны, — пояснил Карговский.
На следующий день мне с группой автоматчиков нужно было сопроводить агентурную разведку, которую возглавил комиссар нашей бригады капитан Новиков. У него имелись рекомендательные письма к некоторым церковнослужителям Невельского района. Необходимы были встречи с ними. Дело в том, что священникам было проще, чем другим, передвигаться по оккупированной территории. Они могли, к примеру, под предлогом заказов и покупок церковного инвентаря беспрепятственно съездить в Невель, Городок, Витебск, Полоцк, могли также доставить в тот или иной пункт агитационную литературу, передать по нужному руслу письма и разные другие бумаги. Через своих прихожан служители культа были осведомлены о прибытии важных чинов рейха, войсковых и карательных частей, а также создании всякого рода фашистских организаций. Вражеские органы СД и гестапо не так зорко следили за церковнослужителями, считая их опорой новой власти.
Вениамин Яковлевич Новиков и направлялся на встречу с семидесятилетним священником, который должен был выехать по «церковным» делам в Витебск. Встреча, разумеется, должна была быть строго конспиративной и безопасной. Конспирацию в этом деле обеспечивал сам Новиков, безопасность — мы с ребятами.
День был на исходе, когда наша небольшая группа подошла к неширокой речке Язнице. Здесь, в трех километрах от Морозова, возле полусгоревших деревень Уставны и Артемовка, располагался партизанский заслон. Мост через реку давно был разрушен, а большак — заминирован. Для переправы, о которой говорил Карговский, партизаны пользовались небольшим паромом. По сути дела, это был простой плот из связанных бревен и досок. От одного берега к другому тянулась проволока, привязанная к толстым соснам. Плот находился под охраной партизан. Они, обговорив время нашего возвращения, быстро переправили нас на другой берег и предупредили, чтобы мы держали оружие наготове: впереди — опасная зона.
Эти места были нам немного знакомы. Мы проходили здесь летом сорок второго года и поэтому запомнили населенный пункт Турки-Перевоз на реке Уще и деревню Видусово, где постреливали тогда полицейские.
В нужное место мы добрались лишь за полночь. На возвышенности увидели обычную деревенскую церквушку, окруженную несколькими избами. Провели разведку, выставили охранение. Новиков постучал в окно. Повременив, он вошел в дом священника. Мы стали ждать. Кругом стояла тишина, лишь слышались петушиные голоса да где-то в стороне лениво гавкала собака.
Начинало светать. Я решил зайти в дом, чтобы поторопить Новикова. Он сидел за столом напротив седого бородатого человека. Между ними шла беседа. На столе стояла кринка молока, а возле нее лежали ломти хлеба.
— Сейчас кончаем. Иди попей молочка, — сказал мне Новиков, свертывая какие-то бумажки.
Когда мы вышли на крыльцо, священник перекрестил нас и тихо сказал:
— Да храни вас бог!
— Ну как, удачно? — спросил я Новикова.
— Все хорошо, но придется еще раз наведаться сюда, — ответил он.
Переправой через озеро Язно и речку Язницу нам пришлось воспользоваться не раз.
Однажды, ожидая возвращения одной из наших разведгрупп, мы засиделись на берегу Язницы. Пожилой партизан из города Бежецка, коммунист с 1918 года, Илья Миронович Миронов рассказал нам о памятном эпизоде, произошедшем на этом месте осенью прошлого года.
Гитлеровцы большими силами начали наступление на партизан со стороны Невеля. Двое суток шли ожесточенные бои за эту переправу через Язницу.
Командир партизанской бригады Василий Георгиевич Семин приказал подрывникам Степану Казаку и комсомольцу Геннадию Зайцеву взорвать паром, чтобы не дать возможности врагу использовать его для переправы. И вот двое смельчаков, один постарше, другой совсем юноша, поползли к парому. У каждого по фугасу взрывчатки, связки гранат. Фашисты заметили их, открыли огонь. Но подрывники уже успели укрыться за сваями разрушенного моста. Фугасы были прилажены к парому. Сильный взрыв разметал его. Дело сделано, можно отходить. Но гитлеровцы отрезали пути отхода пулеметным и минометным огнем. Как быть? Проходит минута, другая. Стрельба не утихает. Дело плохо — под сваями моста не отсидишься. Подрывники решили прорываться перебежками. Стремительный бросок — и камнем на землю. И вновь вскакивают, бегут, ложатся.