Позже стало известно, что после нашего визита полицаи не осмеливались больше ночевать в Лепешихе.
Под Невелем хорошо потрудились наши разведгруппы, возглавляемые Василием Беляковым, Анатолием Нейманом и Альбертом Храмовым.
Отважной и неутомимой разведчицей показала себя выносливая, стройная и симпатичная девушка-партизанка Тася Васильева. Мы, ребята, не без гордости наблюдали за исполнением ею трудной роли разведчицы и относились к Тасе с нескрываемым уважением.
Тася в предвоенные годы усиленно занималась спортом, а в начале войны закончила на «отлично» курсы инструкторов стрелкового дела. Физически закаленная девушка неоднократно участвовала в подрыве вражеских поездов и в засадах на шоссейных дорогах.
В эти дни немало пришлось поработать и нашим радистам Сергею Курзину и Павлу Куликову. Старший радист Михаил Кудрявский подносил для передачи все новые и новые зашифрованные материалы. Сергей и Павел выстукивали на ключе замысловатую морзянку, выходя на связь с Большой землей даже глубокой ночью. Часто устраивались дополнительные сеансы связи.
У тихого озера Осына
В сентябре наша бригада покидала деревню Морозово. Мы оставляли здесь лишь несколько своих товарищей для связи с нужными людьми. Проводить нас пришли местные партизаны. Прибыли на проводы и командир бригады Ахременков с комиссаром Карговским.
Во время войны в таких случаях было модным меняться чем-либо друг с другом на память. «Махнем не глядя, как на фронте говорят». Здесь также не был забыт такой ритуал. У комиссара Карговского висел на боку десятизарядный маузер в деревянной колодке. У меня оттягивал бок тяжеленный кольт крупного калибра.
— Сменяем? — предложил я Карговскому, нахваливая свою увесистую пистолетину.
— Можно, — согласился Карговский, нежно погладив деревянную кобуру маузера.
Было ясно, что каждый из нас знал пороки своего оружия, и, говоря образно, мы меняли тогда «шило на мыло», но обмен состоялся.
Уже после войны я повстречался с Карговским вновь. Он работал председателем райисполкома в Калинине, а затем начальником одного из управлений облисполкома. Уважаемый в области человек, награжденный многими боевыми и трудовыми орденами, Владимир Степанович Карговский напомнил мне о «кольте».
— Нигде я не мог достать к нему патронов, — с улыбкой сетовал он.
— А у маузера оказался раздутым ствол. Пули летели кувырком, — пожаловался я.
Мы оба от души смеялись.
Переправившись на пароме через озеро Язно, наша бригада имени Дениса Давыдова взяла курс на северо-запад, к Себежскому району. Путь длиной в восемьдесят километров оказался нелегким.
Мы двигались сначала вдоль недостроенной до войны железной дороги Невель — Нища, а затем по разрушенной партизанами железнодорожной магистрали Идрица — Полоцк. Все сооружения на них были взорваны и уничтожены. Многие ручьи и речки приходилось форсировать вброд. Преодоление всяких препятствий отняло у нас немало сил и времени.
Лишь на третий день мы, усталые, выбрались на большак Себеж — Клястицы возле разоренного войной поселка Долосцы.
— Ух, дальше идти нет мочи! — присаживаясь возле придорожной канавы и вытирая вспотевший лоб, проговорил Лопуховский.
— Давайте подыскивать ночлег…
— Рано, — взглянув на часы, сказал Назаров.
Он объявил привал и расстегнул планшетку с картой. Мы окружили комбрига.
— Вот наша цель, — указал командир на голубой овал с надписью: «Озеро Осына».
— Ого! До него еще добрый десяток верст, покачал головой Анатолий Нейман.
— К вечеру дойдем, — браво сказал Богданов.
— Предлагаю остановиться на южной стороне Осыны, в деревне с громким названием Крепость Сталина. Она расположена почти на берегу. Там сполоснемся и отдохнем, — посоветовал начальник штаба Венчагов.
Назаров улыбнулся.
— Ну Игорь Ильич, пусть будет по-твоему. Нечасто на пути встречаются такие деревни — Крепость Сталина. Кто такое удивительное название дал ей?
С заходом солнца мы притащились к желанному месту. Деревушка оказалась разбросанной и разбитой.
— Вот так крепость! — усмехнулся Виктор Соколов.
Мы свернули к одной избушке. На крыльце плел лапти высокий, сухой старик. Он проворно орудовал пальцами, перебирая лыко. Старик не обращал на нас никакого внимания.
— Батя, дай попить. Вот пришли к вам, уморились, — обратился к деду Коля Орлов.
Старик взглянул исподлобья на Колю, забрюзжал: