– Конечно, – Маринка протянула девушке ручку и конверт. – И подпишитесь на наши соцсети, пожалуйста.
Девушка писала куда-то далеко, в Читу вроде, я не разглядела. За ней к нам начали подходить и другие люди: семьи с детьми, подростки, пожилые люди – у нас не было какого-то определённого возраста. Как и во Владимире стоило кому-то лишь начать, как за ним потянулись остальные. Люди будто боялись оказаться первыми: это было что-то новое, а оттого страшное и неизвестное. «Вдруг это какая-то схема? Сейчас подойдём, а они денег потребуют» – их опасения были понятны, но стоило кому-то подойти, как и все остальные подтягивались, собираясь в кучу вокруг нас. Кто-то начинал шутить – остальные подхватывали, а когда кто-то начинал ругаться, спор разрастался и охватывал всё новых участников, но мы, хоть и недюжинными усилиями, смогли его потушить. В какой-то момент я начала ощущать себя частью этой толпы, будто теперь мы с этими людьми были чем-то единым. Индивидуальности сливались в общий характер толпы, и мне это нравилось.
– Эй, – я почувствовала толчок в спину. Обернувшись, я увидела Гошу, который усиленно мотал мне головой в сторону выхода из толпы. Вопросительно мотнув головой, ответа я не получила и всё же устремилась за ним.
– Чего тебе?
– В магазин с тобой пойдём, а то у нас еда кончилась, – он устремился дальше по набережной, так что мне пришлось догонять его бегом.
– Стой! Надо же у них спросить, что они хотят!
– Не надо. Видишь, они там работают, зачем их отвлекать? – Гоша пожал плечами. – Ты что, не знаешь, что Маринка любит леденцы с ежевикой?
Я раздражённо вздохнула:
– Знаю.
– Ну вот, можешь же, когда захочешь. Я в Стёпиных предпочтениях тоже осведомлён, – подмигнул он мне.
Я почувствовала, как во мне закипает злость: как можно быть таким наглым индюком? Его не интересовали другие люди – он жил, полностью погружённый в свои проблемы и какие-то планы, никому другому не веданные. Я вспомнила ситуацию с колой. Моё терпение лопнуло:
– А знаешь, что я ещё знаю? – начала я зло. – Что ты очень наглый и самовлюблённый! – прохожие начали на нас оборачиваться. Ветер с Волги врезался мне в лицо, обжигаемое солнцем, разнося слова всё дальше по набережной.
– И с чего такие выводы? – в его глазах что-то мелькнуло, но в остальном лицо оставалось непроницаемым.
– Это проявляется во всем. Даже сейчас ты наплевал на всё и просто вырвал меня от дела. Ты вообще подумал, справятся ли Маринка и Стёпа с той толпой?
– Серьёзно, только из-за этого ты на меня злишься? – он обречённо вздохнул. – Поверь, то, что я сейчас иду с тобой – это доказательство того, что я думаю о других намного больше, чем о себе.
Как меня взбесили его слова! Внутри разгоралось такое пламя, опалявшее меня изнутри, что всей Волги не хватило бы, чтобы потушить его:
– Да что ты! Как твоя «красавица» поживает?
Гоша резко обернулся:
– А ты откуда знаешь?
– Вот! И ты будешь говорить о том, что тебе не плевать на окружающих? Да я из-за тебя была в том старом платье в нашу, кстати, уже вторую встречу! – Гоша продолжал недоумённо на меня смотреть, но в его карих глазах начало показываться зёрнышко понимания. – Ты меня толкнул, я пролила колу на себя, а ты даже не обернулся! – мы уже подходили к магазину.
– То есть ты меня из-за этого в первую же встречу невзлюбила?
– Да! – мы шли вдоль прилавков, и я зло бросала продукты в корзинку.
Я услышала около себя вздох…облегчения? Он издевается?
– Прости, – тихо сказал Гоша, но виноватым он явно не выглядел. Парень продолжал молчать и только странно улыбался.
– Ты странный.
– Спасибо.
Я развернулась и пошла к кассе, оставив его позади.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов