– О-Минэ, – позвал из-за полога Томодзо, – пора спать, ложись.
– Дура я, дура, – сказала О-Минэ. – Работаю до четвертой, до пятой стражи.
– Не ворчи, иди и ложись скорее.
– Дурой надо быть, чтобы работать так без сна…
– Идешь ты под полог или нет?
О-Минэ со злости рывком высоко подняла полог и вошла к мужу.
– Кто же так под полог входит? – закричал Томодзо. – Ты же комаров напустила полно!
– Томодзо, – сказала О-Минэ, – что за женщина приходит к тебе каждый вечер?
– Не твое дело, – буркнул Томодзо.
– Может, и не мое, но я этого терпеть не буду. В самом деле, я ночей не сплю, работаю на тебя в поте лица, а тебе на все наплевать, девок сюда таскаешь… Какая там я ни на есть, постыдился бы… Мог бы прямо сказать: так, мол, и так…
– Погоди, – сказал Томодзо. – Совсем не в этом дело. Я уже давно хотел поделиться с тобой, да все боялся испугать тебя…
– Это меня-то испугать? Ну уж нет! Тебя эта дрянь, может быть, и испугала чем-нибудь, ты ей, верно, сказал, что есть у тебя жена и ты с другими девками путаться не можешь, а она тебе пригрозила отомстить или что-нибудь в этом роде… Вот дрянь бессовестная! Нагло влезла в дом к женатому мужчине и еще смеет грозить! Да пусть только попробует вытащить нож, я ей покажу!..
– Да не то это совсем, – остановил ее Томодзо. – Ладно, я расскажу, только ты не пугайся. Женщина, что сюда каждый вечер приходит, – служанка одной барышни, влюбленной в господина Хагивару. И барышня эта к нему все время ходит…
– Господин Хагивара имеет на то доходы господина Хагивары, а ты куда из своей нищеты за ним тянешься? Порезвиться захотелось? Значит, ты с этой прислугой спутался?
– Говорю тебе, здесь совсем другое! Вот что было по-настоящему. Позавчера вечером, только я задремал, появляется со стороны источника женщина в летах с фонарем в виде цветка пиона и ведет за собой молоденькую барышню. Подходят они к нашему дому, а я и думаю: зачем бы это женщинам такой благородной наружности могли понадобиться такие люди, как мы с тобой? Однако старшая женщина заходит ко мне, кланяется и спрашивает: «Вы Томодзо?» Я отвечаю, что да, я, мол, Томодзо и есть. «Вассал господина Хагивары?» – спрашивает. Да, говорю, все равно что вассал. «Ну так вот, – говорит она. – Господин Хагивара очень жестоко обошелся с моей госпожой. Барышня его любит всем сердцем, и они сговорились встретиться нынче ночью, но он, видно, разлюбил ее и устроил так, что мы не можем к нему войти. Так поступают только бессердечные люди. А в дом его мы не можем войти потому, что на окошко, которое выходит на задний двор, наклеен ярлык с заклятием. И я очень прошу вас, из жалости к моей госпоже отклейте этот ярлык, окажите любезность». Ну что ж, говорю, раз вы так просите, завтра, так и быть, сдеру вам этот ярлык. «Только не забудьте, пожалуйста», – сказала она и ушла. Но вчера я целый день копался на огороде и совсем забыл об этом деле. Вечером она опять приходит и спрашивает: «Почему же вы не отклеили?» Эх, говорю, забыл, но уж завтра сдеру непременно. Нынче утром собираюсь на огород, зашел по пути на задний двор и вижу: действительно, на маленьком окошке наклеен ярлык со святой молитвой. Как же так, думаю, никакой человек через такое узкое окошко не пролезет. И вспомнил тут я, что мне рассказывали, будто барышня эта умерла и ходит к господину Хагиваре в виде привидения. Так вот, думаю, в чем дело! Значит, ко мне два вечера подряд привидения ходили… У меня от страха даже волосы дыбом встали.