– Да нет, – простонал Коскэ, – дело вовсе не в этом!
– А в чем же?
– Я даже не знаю, как об этом сказать, настолько оно серьезно…
– А, понял! Ладно. Так оно и должно было получиться. Как преданный вассал, ты не посмел ослушаться господина Иидзиму, когда он приказал тебе идти в наследники к Аикаве. Между тем ты хорош собой, и у тебя, конечно, есть возлюбленная, которой ты дал обещание. Узнав о твоей помолвке, эта девушка пригрозила тебе, что, если ты нарушишь слово, она пойдет и самолично расскажет обо всем твоему господину. Так она, наверное, и сказала… Или еще что-нибудь в этом роде… И тогда вы решили, что господин вам этого не простит… Пообещали этой женщине увезти ее в далекие страны… Но для чего? Почему бы вам не иметь одну наложницу? Нужно только известить об этом начальника хатамото, и все будет улажено. Самое обычное дело! Или можно устроить так, чтобы по закону вашей женой была моя дочь, а настоящей женой пусть будет эта женщина… Я буду отдавать этой женщине свою долю в рисовом пайке… Я пойду и сам уговорю ее. Кто она такая? Гейша?
– Да нет, нет у меня никаких женщин…
– В чем же дело тогда? Что случилось?
– Ладно, я все скажу, – решился Коскэ. – Господин мой ранен…
– Что? Ранен? – вскричал Аикава. – Что же ты сразу не говорил? Теперь все понятно… В дом ворвались бандиты, и господин Иидзима, несмотря на все свое искусство, отступает перед их натиском… Пока он с ними рубился, ты прорвался через их кольцо и прибежал ко мне за подмогой… Мечом я, правда, владею плохо, но в молодые годы учился биться пикой и умения этого не забыл… Побегу на помощь…
– Погодите, совсем не это случилось. Выслушайте меня. Служанка О-Куни и Гэндзиро из соседнего дома давно уже находятся в преступной связи и…
– Значит, они и вправду любовники? Поразительно… Слухи об этом ходили, но… Каков мерзавец! Покуситься на любовницу своего благодетеля! Тварь, не человек… Ну а дальше, дальше что?
– Двадцать первого числа прошлого месяца, – продолжал Коскэ, – когда господин был на ночном дежурстве, Гэндзиро забрался к О-Куни, и они сговорились извести господина, столкнув его с лодки во время рыбной ловли… Я их подслушивал, и они меня заметили. Мы изрядно повздорили, но я всего лишь дзоритори, а противник мой был отпрыском самурайского дома, и я в этом споре проиграл. Мало того, меня еще избили обломком лука… видите, на лбу шрам.
– Подлый негодяй!.. А почему вы не доложили сразу хозяину?
– Я думал доложить, но ведь это были бы только слова, доказательств у меня не было, а у Гэндзиро оказалось письмо от господина, в котором господин приглашал его в любое время дня и ночи зайти и починить рыболовную снасть… Нет, выступить открыто я никак не мог, господину пришлось бы непременно выгнать меня хотя бы для того, чтобы не обидеть соседей, и тогда эти негодяи убили бы хозяина. Мне нужно было во что бы то ни стало остаться возле господина, и поэтому я должен был молчать… А дальше случилось вот что. Как раз завтра господин собрался на рыбную ловлю с этим Гэндзиро. Я попытался отговорить его, но он меня не послушался. Тогда, чтобы спасти господина, я решил сегодня ночью убить прелюбодеев и вспороть себе живот. Я взял пику, засел во дворе и стал ждать…
– Великолепно! – сказал Аикава. – Ваше намерение достойно всяческих похвал! Нет, действительно, вот за что я люблю вас больше, чем вас любит моя дочь. Я восхищен!.. Колоть их, мерзавцев, надо, колоть без пощады, и нечего из-за них убивать себя… Я сам пойду и доложу обо всем начальнику хатамото… А что было дальше?
– По коридору проходил человек в ночном кимоно. Я подумал, что это Гэндзиро, и ударил его в бок пикой… Произошла ужасная ошибка. Это был мой господин.
– Ну как же это ты… Но рана-то хоть не тяжелая?
– Рана смертельная.
– Что ты наделал! Ну что бы тебе сначала окликнуть его? Вот всегда так… тычут пиками куда попало, беда прямо… Но ты ведь без злого умысла, по ошибке… Ты не изменил долгу, ведь правда? Господин знает об этом? Ты рассказал ему?
– Господин знает все. Он сам устроил так, чтобы я принял его за Гэндзиро и ударил пикой…
– Что ты говоришь? Для чего ему эта глупая затея?
– Я не знаю его сокровенных замыслов, – сказал Коскэ и протянул Аикаве сверток. – Здесь есть его завещание. Возможно, оно объяснит все…
– Посмотрим, посмотрим, – пробормотал Аикава. – Где это? Ага, вот… Сверток изрядный, однако… Передник какой-то… Да это же бабкин передник! Вот безобразие! Кто его здесь бросил? Убрать его отсюда!.. Послушайте, господин Коскэ, вон там, в книге, мои очки, подайте мне их…
Он водрузил очки на нос, поправил фитиль фонаря, проглядел письмо и, пораженный, глубоко вздохнул.