– Она… – Томодзо запнулся. – Ее восемь дней назад зарубили на дамбе бандиты… Собрал я кое-как ее тело по кускам и схоронил.
– Какое несчастье! – воскликнул Сидзё. – Как же это так вдруг? Представляю, какое это горе для тебя… Мне тем более жаль, что мы с тобой в свое время были в добрых отношениях. Хорошая была женщина, преданная… Видно, есть все-таки судьба, о которой толкуют монахи. Да, жаль, жаль… Значит, больная у тебя – это не жена?
– Нет, это просто служанка. У нее жар, и в бреду она такие вещи бормочет, что слушать страшно…
– Ну что ж, пойдем посмотрим ее, а потом недурно было бы выпить и поболтать за чаркой о прошедших временах… Приятно все-таки встретить старого дружка в незнакомом месте… А если у больной жар, то мы с ним справимся в два счета…
– Бунскэ! – крикнул Томодзо. – Принеси сюда чай и сладости! Хотя господин лекарь сладостей не любит… Сюда пожалуйте, здесь женская половина.
– Ага, – сказал Сидзё. – Ну и духота же здесь. Сниму-ка я хаори.
– О-Масу, – позвал Томодзо. – Слышишь, О-Масу! К тебе господин лекарь пожаловал, он тебя сейчас осмотрит… Так что крепись, постарайся не бредить…
– Как ты себя чувствуешь, что болит? – бодро осведомился Сидзё, присаживаясь возле постели больной.
Вдруг О-Масу, сбросив с себя тяжелые одеяла, села и уставилась на него.
– Я вижу, у тебя жар, – продолжал Сидзё. – Ты, верно, простудилась, правда? Тебя не знобит?
– Здравствуйте, господин Ямамото Сидзё, – произнесла О-Масу. – Давно мы с вами не виделись.
– Что за чудеса! – поразился Сидзё. – Имя мое назвала…
– Я же говорю вам, бредит она, – поспешно сказал Томодзо.
– Все же странно, откуда она знает мое имя? Ладно, посмотрим, что это с нею.
– Когда Томодзо ударил меня ножом вот сюда, – сказала О-Масу, – и повернул нож в ране, я…
– Ну что она несет такое! – проговорил Томодзо.
– Ничего-ничего, погоди, – остановил его Сидзё. – Ну а потом что было?
– Вы знаете, – сказала О-Масу, – как мы бедно жили у господина Хагивары Синдзабуро. Он обращался с нами как с прислугой, мы для него босиком бегали. А потом к господину Хагиваре привязались привидения. Он обратился к настоятелю храма Симбандзуй-ин и получил ярлыки-заклятия, отгоняющие демонов и чудовищ. Один ярлык он наклеил на окно, которое выходит на задний двор. Тогда Томодзо получил от привидений сто золотых и отклеил этот ярлык…
– Что ты врешь! – закричал Томодзо.
– Нет-нет, погоди, – сказал Сидзё. – Мне, например, очень интересно. Продолжай!
– С этих денег и пошло все наше богатство. Но это не все. Кроме того, Томодзо украл с шеи господина Хагивары золотой талисман «кайоннёрай» и закопал в Нэдзу возле источника. И вдобавок он запинал господина Хагивару насмерть, чтобы замести следы…
– Не смей! – крикнул Томодзо. – Что за несуразицу ты несешь?
– Погоди, не мешай, она же мне рассказывает, а не тебе… Прямо чудеса, да и только. Ну, и что было дальше?
О-Масу повернулась к Томодзо:
– А дальше ты пустил эти шальные деньги в оборот, разбогател и принялся ухлестывать за чужими бабами. И, как зверь, убил меня, чтобы я тебе не мешала!
– Ну что мне с ней делать, – пробормотал Томодзо. – Вот так все говорит и говорит…
– Да, случай удивительный, – деловито сказал Сидзё. – Но беспокоиться тебе нечего. Уволь ее и поскорее отправь домой к родным… Ты, может быть, опасаешься, что она будет болтать то же самое и там? Ничего подобного. Там это у нее как рукой снимет. Она и бредит только потому, что находится в этом доме… В молодости, помнится, пришлось мне вместо своего учителя пользовать двух таких вот больных, так с ними тоже так было. Вернулись домой, и все кончилось. Не сомневайся и увольняй…
Томодзо был испуган, однако тут же последовал совету лекаря и вызвал родных О-Масу, чтобы забрали больную. Едва О-Масу очутилась за воротами, как перестала бредить и пришла в себя. Тогда застонал и свалился без памяти приказчик Бунскэ. Его уложили в постель и накрыли одеялами, но он вдруг вскочил и принялся рассказывать о том, что все богатство здесь нажито-де на деньги, которые получены от привидений, а когда отправили со двора и его, сейчас же заболел и начал бредить мальчишка-посыльный. Кончилось дело тем, что Томодзо отправил по домам всех слуг и приказчиков и остался в доме вдвоем с Ямамото Сидзё.
– Ну вот, – сказал Сидзё. – Теперь моя очередь бредить. Удивительное дело! Послушай, Томодзо, рассказал бы ты мне все откровенно, а? Я слыхал, что Хагивару преследовали привидения и что умер он в обнимку со скелетом. Говорили также, что ему подменили какой-то важный талисман, который он носил на шее, и куда этот талисман девался, никто не знает. Говорили еще как будто, что старый гадальщик по имени Хакуодо заподозрил неладное и рассказал настоятелю храма Симбандзуй-ин и что настоятель якобы все уже знал и открыл, будто украденный талисман зарыт в землю… Нынче из бреда больных я понял, что все это твоих рук дело. Нечего больше таиться от меня, рассказывай, как было дело, и подумаем вместе, как поступить. Откройся, обсудим все по порядку… И жену, конечно, убили не бандиты, а ты сам, потому что она мешала тебе, ведь верно?