Выйдя из храма, он думал: «Странный, однако, настоятель! Как он узнал, что я собираюсь на Суйдобата? Совсем как гадальщик…» Так, размышляя и удивляясь про себя, он дошел до дома Аикавы Сингобэя. Почти год назад он уехал отсюда, едва успев стать приемным сыном, и теперь постеснялся войти через парадную дверь. Он вошел со двора на кухню и окликнул Дзэндзо:
– Здравствуй, Дзэндзо, вот я и вернулся. Слышишь? Эй, Дзэндзо!
– Кто это там? – проворчал Дзэндзо. – Мусорщик пришел, что ли?
– Да нет, это я…
– Ох, простите великодушно, тут в это время всегда мусорщик приходит, вот я дал маху… Добро пожаловать, входите, пожалуйста! Господин! Господин! Вернулся господин Коскэ!
– Что такое? – послышался из покоев голос Аикавы. – Коскэ вернулся? Да где же он?
– Здесь, на кухне…
– Где? Почему? – В кухню вбежал Аикава. – Почему же ты на кухне? Как водонос какой-нибудь… Дзэндзо! Эй, Дзэндзо, ну что ты вертишься на одном месте?.. Бабка! Бабка, иди сюда, наш Коскэ вернулся!
– Что? – откликнулась кормилица. – Молодой господин вернулись? То-то, верно, намаялись… Очень приятно видеть вас в добром здравии.
– Батюшка, – сказал Коскэ, – я рад видеть вас бодрым и здоровым. Мне все хотелось написать вам с дороги, но послать в пути письмо очень трудно, так и не собрался. Я очень беспокоился о вас и теперь так рад видеть вас снова…
– Я тоже без меры рад твоему возвращению, – торжественно сказал Аикава. – Я, Сингобэй, заявляю, что полностью удовлетворен. Хоть и «бывают дни, когда ворон не каркает», а я-то о тебе ни на миг не забывал. Когда шел снег, я думал, через какие горы ты перебираешься? Когда дул ветер, я думал, через какие поля на своем коне ты скачешь? Ни в снег, ни в ветер я не забывал про тебя. И вот неожиданно ты возвратился! Дочь моя тоже только и думала что о тебе. В первое время она много плакала, так что мне пришлось даже пожурить ее. Не смей так горевать, говорил я ей, так ведь и заболеть недолго, крепись…
– Я как сегодня приехал в Эдо, – сказал Коскэ, – так сейчас же отправился в храм Симбандзуй-ин. Я и вернулся сюда, чтобы панихиду отслужить по господину, завтра годовщина его смерти…
– Ну да, – вздохнул Аикава, – я и то уж хотел завтра вместо тебя сходить помолиться на могилу… Бабка! Ты видишь, господин Коскэ вернулся!
– И то вижу, – отозвалась кормилица, – радость-то какая! Вы как уехали, так дня у нас не было, чтобы о вас не говорили… И не похудели нисколько, все такой, как были, только будто загорели маленько…
– Ну-ка, бабка, неси его сюда, – распорядился Аикава.
– Нельзя, – возразила кормилица, – спит он сейчас. Вот проснется, глазки протрет, тогда и покажем… Лучше его показать, когда он смеется…
– Это правильно, – согласился Аикава. – В первый раз показывать плачущим не годится, а он непременно расплачется, если разбудить. А как выспится, сразу же принеси…
Вбежала, плача от радости, О-Току. Она сидела у себя в комнате возле спящего младенца, когда ей доложили, что вернулся муж.
– Здравствуйте, господин мой, – проговорила она, – не могу даже сказать, как хорошо, что вы столь скоро вернулись… Мы каждый день вспоминали вас… И еще радостно мне, что вы даже не осунулись ничуть…
– И я рад, что ты здорова, – сказал Коскэ. – И спасибо тебе, что заботилась о батюшке, пока меня не было. Прости, что не прислал тебе письма с дороги. Все равно я думал о тебе каждый день… Радостно мне видеть всех вас живыми и здоровыми…
– А я вчера ночью как раз видела вас во сне, – сказала О-Току, – будто вы уезжаете куда-то. Говорят, если видишь во сне, как человек отправляется в путь, то непременно с этим человеком скоро свидишься… Я так обрадовалась, что увижусь с вами, только не думала, что вы уже сегодня вернетесь…
– И я такой же точно сон видел, – заявил Аикава. – Ну ладно, бабка, неси его, проснулся уже, наверное…
Кормилица вышла и вернулась с младенцем на руках.
– Взгляни, Коскэ, – с гордостью сказал Аикава. – Славный мальчик, правда?
– Чей же это такой? – спросил Коскэ.
– Как чей? Твой!
– Шутить изволите, – недоверчиво сказал Коскэ. – Я выехал в августе прошлого года, откуда же у меня может быть ребенок?
– Дети и от одного раза рождаются, – засмеялся Аикава. – Ты же перед отъездом провел ночь с моей дочерью, вот сынок у тебя и родился. И то, что у вас дите народилось с первого же раза, означает, что связь между вами крепкая… Дочь, как ты уехал, затосковала было, но я ей строго-настрого сказал, что этим она себе повредит, если будет печалиться во время беременности, а там она и родила… Дал я твоему сыну имя. Взял один иероглиф твоего имени и назвал мальчика Котаро… А на тебя до чего похож, взгляни-ка!