«Эй, Миша, отзовись…!»
Мы вернулись в Тулу. У нас появился свой собственный — маленький и невероятно родной — Домик. Домик стоял почти у самого края огромного городского пустыря, который был вовсе и не пустырём (вовсе!), а — сердцем ГОРОДА, Долиной Тёплых Туманов.
И именно там, в Долине, я наконец-то встретился со старым Ткачом после долгого напряжённо-тягостного перерыва…Миша недужил, — его здорово потрепало; теперь он не производил впечатления сорока-пятидесятилетнего мужчины: все его сто с лишним лет (и ещё — столько же) были при нём… Ввалившиеся потускневшие глаза, рытвины морщин…
— Что с тобой, Петрович…? Хороший мой, что с тобой?
— Устал… Устал я, маэстро, лихо устал!..
Мы сидели в тени недостроенного — оборванного посерёдке — заброшенного моста. Интересный мост: никуда не вёл, ни над чем не стоял (ни речки, ни оврага); мост — сам по себе…
— Я поживу здесь денька два. Ты приходи ко мне почаще… Сможешь?
— Конечно!..Миша, может-лучше ко мне? в Дом… А?
— Нет… Мне твои — в тягость… нынче — в тягость. Не обижайся! Нет… я-тут… тут хорошо, светлое место…
— Не обижаюсь. Привык. Ты сиди, а я пойду что-нибудь поесть соберу, да и постель тебе надо устроить… Жди!
В Долине, под мостом, Миша задержался не на два дня, а почти на неделю. Долина Тёплых Туманов берегла его, выхаживала. Я ощущал — остро, отчётливо — как этот заросший многотравьем и многодревесьем простор берёт на колени, ласкает, баюкает маленького болящего старичка.
(Долина Тёплых Туманов — изумительное место! Обомкнутое со всех сторон городом, — оно живёт своей, не похожей на обомкнувшие её пределы жизнью.
Внешне (для взгляда мимоходного, случайного, для взгляда суетливого) это разнообликовый пустырь: рощицы…, останки строений…, болотца…, поросшие травой груды строительного (и всякого иного) мусора…, речушки — ручеёчки… Для человека же, протянутого к ней и сердцем, и вниманием, — Долина постепенно начинает раскрывать — дверцу за дверцей — свои необычности… Их много!
Долина Тёплых Туманов — живое, очень мудрое и чуткое существо. Если (пусть этого не будет!) озабоченные и ретивые чиновники вдруг решат расчищать и застраивать это место — город начнёт задыхаться. Без преувеличений! Стоит только — слепо и грубо — влезть в Долину с экскаваторами, бульдозерами и прочими несчастными железяками во имя расширения цивилизации — город оплеснётся болью, начнёт гнить, гаснуть…
О, только не безобразничайте там, прошу! Так мало осталось в мире такого, до чего — в высокомерии, безразличии и невежестве — не докоснулся бы человек, изгаживая и калеча!.. Придите — и сядьте на верхушке недостроенного моста, вдохните небо (оно там совсем другое!..), улыбнитесь… Всем вашим печалям — найдётся утешение, сомнениям — верная ясность, грохоту и мукам — тишина и покой.)
…Несколько раз у моста появлялся Ловец.
Видел я его всего один раз — минут двадцать, — он делал Мише массаж длинной костяной палочкой с насечкой из каких-то диковинных физиономий. Кажется, мы друг другу понравились, хотя не было сказано и слова. Ловец обращался с больным сердито-нежно, очень по-родственному.
Миша мне рассказал о нём очень немного. Ловец — Мастер О́ЭМНИ (далеко уже не в первом воплощении), индус, ста сорока лет. Последние два с лишним года живёт в Антарктиде…
— И не мёрзнет? Индус как-никак…
— Нет, — засмеялся Миша, — он никогда не мёрзнет. А потом, у тебя неверные представления о южном материке; внизу — тепло… жарковато даже, по моему разумению.
— Везде?
— Не везде. Но в большинстве регионов — особенно на глубине — тепло. И-хорошо…
— А где ж тебя так прохватило?
— Меня не прохватило, меня — хватило… И вовсе не там…Ошибся в фигурах кристаллов… оплошал…
— Как это?..
— Маэстро, не сейчас… Ладно?
— И-эх… Ладно, конечно. Пойду до колонки, воды тебе наберу.
— Пару бутылок, не больше, — привстал, качнувшись. — Я завтра ухожу.
— А то бы задержался…?
— Меня Петушок ждёт, — Миша улыбнулся. — Очень ждёт…
А работа в моей, уже — крохотной, общине тем временем продолжалась. В двухтысячном году наконец-то удалось подвести одного из опекаемых к раскрытию. Ему оставался всего один шаг. Но — барьер… Он никак не мог сделать этого шага! Я решился отправить своего застрявшего брата к Песчаному Цветку… Не дошёл, вернулся. Снова отправил… Снова не дошёл. Барьер.