— Ох…
(А с дитём мы договорились так: мама заколдована и ничего-ничегошеньки не понимает. И не надо маме рассказывать о том, чего она не видит (а ведь видела когда-то!), а то ей обидно… Угу? Угу! Тем дело и обошлось.)
В общем-то, Миша прав: слишком обильное, и, в основном, — никчёмно-обильное коловращение людей в твоём личном пространстве чревато мешаниной пустых следов. Глядишь, и опомниться не поспеешь, а ты — уже не ты, а покрытый трещинами и истёртый многими подошвами клочок асфальта.
…Но тем не менее я знавал достаточно людей, встречавшихся с Черноярцевым всего один-два раза, но запомнивших встречу на всю жизнь (как, например, Лена и её бабушка). И не так уж мало — много даже! — людей (и не людей), которые входят в круг постоянного Мишиного общения. Так что экран его — не нечто приросшее, а — так…, одёжка, надеваемая по нужде (но носимая в таковой с благодарностью).
А вообще-то, он всегда (по возможности) старался избегать длительного пребывания в любых населённых пунктах — от мегаполисов до полузаброшенных деревень. Случалось, конечно, что приводили его дороги в то или иное людское поселение, но — будучи в поселении — Черноярцев бережно размещался вне человеков и человечиц: в подземьи, на пустырях, в нежилых развалинах… А кушал… да что придётся — то и кушал! Его жизнь вообще никогда не была особо сытой, ну а минимум пропитания как-то да находился. Миша никогда не стеснялся подобрать заплесневелые корки в мусорном баке (скорее — стеснялся за тех людей, которые этот хлеб выкинули). Просить же — он никогда не просил. В том не было гордыни — отнюдь! — всё проще: то, что тебе необходимо, так или иначе само появится, само придёт…, ну а уж коли не пришло — значит, так оно и нужно; не стоит, находясь на ПУТИ, теребить пространство окрест своими желаниями: желания многоголосы и не мудры, ПУТЬ же — мудр, О Н лучше знает твои потребности-необходимости. И Миша спокойно голодал, день за днём, если ничего съестного в тот или иной лоскуток времени-жизни не образовывалось. Мне доводилось отведать, каков он на вкус — голод…, и понимал…, и удивлялся: сколько терпения, сколько тишины терпения было в этом изумительном старичке, которому (между прочим…) достаточно было шевельнуть рукой для того, чтобы ахнулся ураган (или чтобы лежащий перед ним кирпич превратился в густо цветущий маслом каравай хлеба…)! Удивляюсь и поныне.
Здесь я, кстати, подошёл к тому, что у некоторых людей, из числа знавших Мишу (или — о Мише), вызывало недоумение: соотношение его возможностей с его частенько пустым животом и хронически драным свитером.
…А действительно: почему?.. Почему он не наколдует себе — ну пусть не лимузина со смокингом и не мегадворца с малахитовым унитазом, — но хоть самый что ни на есть насущный (?) минимум бытового комфорта…? Почему??! Почему человек, обладающий сверх (а может быть — мета…?) — возможностями, никаким образом не прилагает оные к своим обиходным нуждам?
Да потому!.. Если где-нибудь на просторах нашей техно-бумажной цивилизации бдительные и бездельные стражи потребуют у него документы — он, подняв с земли фантик или обрывок газеты, предъявит им всё что будет угодно (если, конечно, не предпочтёт попросту остаться вне замеченное™). Но он никогда — никогда! — не уподобит фантик или обрывок газеты деньгам, для покупки батона колбасы и новых ботинок! Он может спасти кого-нибудь от голода или от жажды, приблизив из песка, камня (чего угодно!) сущности воды, хлеба… (Миша столько людей спас за свою жизнь, сколько женщины целого посёлка не нарожают!..)
Но он никогда — никогда! — не расстелит скатерти-самобранки перед собой! Почему?.. Да всё потому же!
Михаил. Петрович Черноярцев — не маг, не колдун, не волшебник. Букетик-Миша — Мастер О́ЭМНИ, Ткач; всё, что есть в нём (включая его самого), принадлежит ПУТИ, все его силы и вся его жизнь — направлены на ПУТЬ, и взять для себя он может только то, что предложит ему ПУТЬ, — не меньше, но и не больше… Да и что значат все эти ваши разносолы и многие-всяческие чехлы для уснащения телес по сравнению с тем, что он — чудесный, лёгкий человек — постоянно (всегда!) слышит в себе отчётливо, без пауз и неясностей, голос БОГА! По мне — так лучше в лохмотьях и с плесневой коркой в кармане, но — с этим. (!)…А? (А как по-вашему?..)
(Мне доводилось встречаться с магами («маг» — наиболее подходящий, универсальный из существующих терминов), с магами силы необычайной… настолько огромной, что они давным-давно вычеркнули из себя потенцию закрепления какой бы то ни было формы, давным-давно потеряли — в себе и помимо себя — границы в длениях преображения материи…!..Но: мне их всегда было очень-очень жалко. Эти смерчевые столпы, распластанные в бесконечность по горизонтали своих желаний, не имели, по сути дела, ничего… Более того: они так далеко ушли в это «ничего», что уже неизбывно и прочно осознали пустотность своей дороги, а равно — почти полное отсутствие шансов на возвращение… Даже самый обыденный (и — стабильный в обыденности) обыватель рядом с ними — богач!..