Через два дня Миша увёл Далыча — тропинками, через Старый Лес — к Лину. Перед уходом Далыч шепнул:
— Через неделю — Малая Зеркальная…
— Ты пойдёшь?
— Да… Ой, маэстро, у меня аж трясётся всё — так жду!..
— Ты только не дерись там ни с кем, родной. Будь светлее!
— Хорошо… — Далыч улыбнулся. — Пожелай мне что-нибудь, маэстро. Что-нибудь…
— Желаю: пусть сердце твоё всегда идёт впереди тебя, пусть будет оно твоим проводником… и посохом… и крыльями! Желаю, родной мой!
— Спасибо…
Миша тем временем стоял у большого каштана и, обняв его, прижавшись к стволу всем телом, — пел. И каштан пел; не подпевал — вовсе нет! — своё пел, но будто бы — пели вместе, одну и ту же песню.
…А то, что я пожелал Далычу — право же! — я желаю и всем вам (да и себе заодно…).
О том о сём, а в частности…
Всё — равнозначно. Это так элементарно! Это — простейшее логическое изначалье (изначалье, как точка отсчёта в подлинном осознании любых — всякоуровневых — процессов):
1) Бесконечность — бесконечна;
2) В бесконечности, при бесконечном дроблении-множестве (Условно-Конкретная Реальность) не может возникнуть ни одного проявления (элемента, фиксации), не являвшегося бы бесконечностью;
3) Проявления — в любой форме, в любых (применительно друг к другу) соотношениях, в любом статусе — не могут не быть равнозначными.
Все проявления (бесконечные) в бесконечности — равнозначны.
…Но — увы! — всякая бытийная форма (в охвате: от микро-Я (Я) до до макро-Я (МЫ) (неизбежно определяет (в этом — отчётлив и явен закон самосохранения Условно-Конкретной Реальности) именно себя как точку отсчёта; закукливаясь, теряет (условно) свойства бесконечности. И теперь — уже не будучи бесконечностью (условно) — закрепляет себя и как точку отсчёта, и как меру определений.
Мания человечества, «Венцов Природы», вбивать в прокрустово ложе своего ограниченного психологизма, затуманенного сознания, куцего духа всё, что под руку подвернётся, — не есть мания, присущая исключительно данной бытийной форме, но — любой. Бесконечность, будучи в статусе Условно-Конкретной Реальности, раздроблена на бесконечное множество условно-конечных элементов.
…И, казалось бы — так просто понять: всё-всё-всё — равнозначно (!). Ан — нет, не просто, оказывается, совсем не просто (почти что — не оказывается вовсе…). Мы так привыкли к чёрному и белому, добру и злу, великому и малому… Мы разрушительно и нелепо мотаемся по миру, размахивая — будто б рогами! — тискающей нашу болящую голову Короной Разума…Есть глупые (их много), есть умные (их несколько меньше), — и умные со снисходительным высокомерием смотрят на глупых, совсем позабыв древнюю (очень-очень древнюю) истину: умностъ — это завуалированная глупость. Мы совсем забыли о мудрости…..Но мы помним, помним: есть чёрное и белое, есть добро и зло, есть великое и есть малое.
Вы можете спросить: а зачем, собственно, я всё это вам говорю…? Отвечу: не знаю. Захотелось — и написал. Приспичило.
(Право, не имеет значения, кто сейчас читает эту книгу: глупый?., умный?.. — …всё равно. Мне только хотелось бы (это надежда), чтоб была в читающем — вне зависимости: глуп он или умён — капелька (пусть — крохотулечная!) мудрости. Мудрости нет разницы: капелька ли… океан… Она во всём — бесконечна…И тогда мои полудневниковые записи вам на что-нибудь да сгодятся.
Возможно, кто-то — пролистнув и захлопнув — скажет: «Странно это всё…» Я разведу руками: «Да чего ж тут странного-то?» Кто-то скажет: «Не верю!» Я опять разведу
руками: «Сочувствую Ну и что?..» Кто-то скажет:
«Вздор. Глупость» и с умным видом возьмётся читать газету…Тут уж я не буду разводить руками, — промолчу. А кто-то…..)
Когда я сообщил Мише, что хочу написать о нём дневниковообразную книжицу, он очень удивился:
— Зачем, маэстро?..
— Хочу, — честно ответил я.
А что я ещё мог сказать…? Это возникло одномоментно и однозначно. Отчётливо. Не скажу, что мне до невтерпёжа хотелось заниматься такой работой: не моё это… Но — возникло. Вот так.
— Хочешь — что…? Несколько этюдов из жизни бродяги-ветерана?.. или — ночное пугало для добросовестных домохозяек и не менее добросовестных научных работников?..
— Понятия не имею! Откуда я знаю, что получится?
Миша посмотрел на меня весьма ехидно.
— Миш, не будь занудой!..Я всегда избегал разговоров о тебе, причём не только публичных, но и тет-а-тет. Меня самого эта идея несколько смущает…