Я медленно провожу языком по ее лону, когда она приходит в себя, слизывая каждую последнюю восхитительную каплю. Затем прижимаюсь нежными поцелуями к внутренней стороне бедер и каждой ноге, надевая трусики.
Она шатается, когда встает, цепляясь за меня, пока не удерживается.
На лице появляется удовлетворенная улыбка, когда Ария тянется, чтобы поцеловать меня.
— Это было... невероятно.
И я не смогу удержаться от того, чтобы не отведать ее снова. Я пристрастился.
— Я знаю, что мы должны сохранить установленные границы, но каждый раз, когда нахожусь рядом с тобой, все, чего я хочу, — это разрушить все эти чертовы границы, — признаюсь я.
— Разве это так плохо? Позволить наслаждаться друг другом, пока мы притворяемся?
Притворяемся.
Я ненавижу это слово.
— Это не притворство, — я беру ее лицо в руки и смотрю Арии в глаза. — То, что мы только что сделали? То, что случилось в Греции? Для меня это не притворство.
— Я знаю. Я... не следовало так говорить. Для меня это тоже не притворство. То, как я тебя хочу, очень реально.
Но то ли это самое?
Может быть, это потому, что мы только что поженились. Может быть, потому, что носим кольца моих родителей, а их жизни оборвались слишком рано, поэтому кажется, что я должен жить своей жизнью на полную катушку. Может быть, иметь ее на какое-то время лучше, чем не иметь вообще.
Я глажу ее нежную щеку большим пальцем.
— Ты меня изматываешь, язвочка. Я беззащитен перед тобой.
Это заставляет ее снова улыбнуться.
— Хорошо.
Глава 26
Ария
Я морщусь, срывая с себя футболку.
— Ты когда-нибудь видела извержение вулкана рвоты? Я даже не представляла, что из такого маленького создания может извергнуться столько..
Кэссиди морщит нос по ту сторону видеосвязи.
— Бедняжка.
— Это на меня извергся вулкан. Я бедняжка, — я натягиваю чистую футболку — уже вторую за сегодня — и снова заплетаю волосы в пучок на макушке. — Джулиана плачет и говорит, что у нее извергается вулкан в животе. Мне так ее жаль.
— Думаю, стоит позвонить Круму. Ему бы захотелось знать, что его принцесса заболела.
— Он не сможет сосредоточиться на игре, если узнает, что ей плохо. Черт возьми, зная его, арендует самолет и прилетит.
Она кивает, и я понимаю, что она согласна, потому что Трентон поступил бы так же.
— По крайней мере, рядом с тобой есть Энни, которая в случае чего поможет.
— Эта женщина — буквально ангел-хранитель. Не знаю, что бы я без нее делала.
Спустя час после того, как Александр этим утром умчался в Денвер, у Джулианы поднялась температура, и ее начало рвать. Страшно видеть ее такой, но Энни клянется, что для детей нормально подхватить ротавирус и что завтра все закончится.
— Ребенок весь день не отлипает от меня. Только когда она засыпает, удается хоть что-то сделать. Я знаю, что ей нужно отцовское тепло, но изо всех сил стараюсь продержаться до его возвращения.
— Ты делаешь более чем достаточно, просто находясь рядом, — говорит Кэссиди. — Я действительно горжусь тобой, детка.
Я беру телефон и отхожу от раковины.
— Хорошо, мне пора возвращаться. Позвоню позже.
— Дай знать, если что-нибудь понадобится.
— Обязательно. Спасибо.
Я возвращаюсь в гостиную и вижу, что Джулиана все еще спит на диване. Хорошо, ей нужно отдохнуть. Я собираюсь плюхнуться в кресло и немного вздремнуть, как вдруг из ванной в коридоре доносится звук рвоты.
Нет, нет, нет.
Я влетаю в коридор и распахиваю дверь ванной, обнаруживая Энни, согнувшуюся над унитазом.
— Черт, Энни. Неужели и тебя это настигло?
Она вытирает рот комком туалетной бумаги и тянется к ручке, чтобы спустить воду.
— Тебе лучше уйти отсюда, пока тоже не зацепило.
Как бы ни была заманчива эта мысль...
— Я не могу оставить тебя с больным ребенком. Вставай, — я наклоняюсь и помогаю ей подняться. Ее кожа горячая на ощупь. — Иди садись в кресло, я принесу ведро.
Она так слаба, что даже не спорит.
Я провожу весь день, следя за тем, чтобы Джулиана и Энни пили достаточно жидкости, проверяя температуру и очищая их ведра с рвотой. В одном из мамских блогов, которые я искала, говорилось, что это всего лишь 24-часовой вирус, и что все, что я могу сделать, это следить за тем, чтобы обе были достаточно гидратированы.
Когда Джулиана просыпается после очередного сна, она подползает ко мне и кладет голову на грудь.
— Я скучаю по папе.
— Я знаю, малышка, — я успокаивающе глажу ее по спине. — Скоро мы увидим его по телевизору. Можешь передать ему немного удачи через экран.
— Хорошо, — ее голосок звучит так грустно, что у меня разрывается сердце. — Ты любишь его?
Мое тело замирает от ее вопроса.
— Кого? — спрашиваю я, чтобы выиграть время.
— Моего папу. Ты любишь его?
— Я очень сильно забочусь о нем, — я делаю паузу, понимая, что это не совсем ответ на ее вопрос. — Почему ты спрашиваешь?
Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, с розовыми от лихорадки щечками и спутанными, мокрыми от пота кудрями.
— Потому что если любишь его, а он любит тебя, то, может быть, ты и есть моя настоящая мама.
Ох.
Я смотрю на Энни, но она сейчас не помощница, поскольку отключилась на диване.
Ни один из мамских блогов не подготовил меня к этому.
— Я, ну... — я делаю паузу, пытаясь подобрать правильные слова, чувствуя, как в животе все скручивается. — Ты хочешь маму? Тебе грустно, что ее нет?
Она пожимает плечами.
— У всех моих друзей есть мамы, поэтому я думаю, что мне бы тоже хотелось ее иметь. А ты заботишься обо мне так, как заботятся их мамы.
— Друзья тоже заботятся друг о друге, знаешь ли.
— Да, — она снова ложится. — Но мне нравится, что ты живешь с нами.
— Твой отец очень любезно предоставил место для проживания, пока мой дом ремонтируют.
Я хочу напомнить ей, что это не навсегда. Что в конце концов уеду. Что мы с ее отцом не будем жить долго и счастливо.
Но я не могу заставить себя разрушить радужные надежды Джулианы. Или, может быть, не хочу разрушать свои собственные.
— У меня нет отца, — говорю я тихим голосом, продолжая поглаживать ее по спине. — И моя мама тоже была не самой лучшей. Но я поняла, что неважно, как ты называешь людей. Мама, папа, брат, сестра. Имена, которыми мы их называем, не важны. Важно, как они к тебе относятся. Поэтому гораздо важнее, чтобы вокруг тебя были хорошие люди, которые любят и поддерживают тебя. Это имеет смысл?
Она кивает.
— В моей жизни много хороших людей.
— Да, — я обнимаю ее. — И я всегда буду одним из них, хорошо? Даже если больше не буду жить здесь, я всегда буду с тобой.
— Хорошо, — затем она всхлипывает. — Ария, думаю, я собираюсь...
Теплая жидкость извергается изо рта Джулианы мне на колени.
Я закрываю глаза и выдыхаю.
Это будет очень долгая паршивая ночь.
За ужином Джулиана смогла удержать в себе несколько крекеров с яблочным пюре, пока мы смотрели игру Александра.
Это самое долгое время, которое она провела без рвоты, так что я надеюсь, что Джулиана на финишной прямой этого отвратительного недуга. Я решила спать с ней в кровати Александра на случай, если понадоблюсь посреди ночи, и отправила Энни домой, чтобы она могла спокойно выспаться.
Субботний вечер, всего девять часов, но после сегодняшнего я вымотана и готова свалиться с больным ребенком и двумя пушистыми зверьками, свернувшимися у ног.