— Этого быть не можетъ: Дейча и Стефановича давно уже повѣсили!
Я, конечно, постарался убѣдить ее, что полученныя ею свѣдѣнія не совсѣмъ точны. При ея помощи, а также и другихъ вновь пріобрѣтенныхъ тамъ знакомыхъ, мнѣ, въ сравнительно короткое время, удалось многое узнать и увидѣть въ С.-Франциско. Какъ самъ городъ, съ его прекраснымъ мѣстоположеніемъ и великолѣпными постройками, такъ чудесный климатъ и жители Калифорніи произвели на меня самое лучшее впечатлѣніе. Мнѣ удалось также отчасти познакомиться съ мѣстнымъ соціалистическимъ движеніемъ, главными піонерами котораго были выходцы изъ Германіи, да и въ описываемое время нѣмцы играли тамъ руководящую роль. Пробывъ десять дней въ С.-Франциско, я отправился затѣмъ въ Чикаго.
Благодаря имѣвшейся у меня рекомендаціи, я предварительно списался, почему и былъ встрѣченъ на вокзалѣ двумя жившими тамъ польскими соціалистами изъ партіи П. П. О. Въ Чикаго я видѣлъ сравнительно большую колонію, состоявшую изъ эмигрантовъ изъ Царства Польскаго и имѣвшую свой клубъ и свою довольно распространенную газету «Rabotnik». Къ сожалѣнію, я не могъ долго оставаться тамъ, между прочимъ потому, что какъ разъ наканунѣ моего туда пріѣзда былъ убитъ полякомъ президентъ Макъ Кинлей, и американцы совсѣмъ потеряли головы: они набрасывались на вполнѣ мирныхъ польскихъ соціалистовъ, обвиняя ихъ въ анархизмѣ, и мнѣ, вращавшемуся среди нихъ, было поэтому не совсѣмъ безопасно оставаться тамъ, Два дня спустя я отправился далѣе на западъ.
Въ Нью-Іоркѣ меня также встрѣтилъ на вокзалѣ старый пріятель моихъ швейцарскихъ друзей — д-ръ Ингерманъ, пригласившій меня поселиться у него. Я охотно принялъ это предложеніе и остался очень доволенъ четырехъ недѣльнымъ пребываніемъ въ этомъ городѣ. Въ Нью-Іоркѣ оказалась, громадная русская колонія, состоявшая, главнымъ образомъ, изъ эмигрировавшей въ 80-хъ годахъ изъ Россіи еврейской учащейся молодежи, задумавшей тогда основать въ С. Амер. Соед. Штатахъ земледѣльческія колоніи. Какъ и большинство аналогичныхъ предпріятій, планы молодыхъ энтузіастовъ не осуществились, а сами они почти всѣ очутились вскорѣ въ Нью-Іоркѣ. Здѣсь многіе изъ нихъ оказали огромное вліяніе на развитіе соціалистическаго движенія среди обширнаго, чуть-ли не полу милліоннаго еврейскаго населенія, главнымъ контингентомъ котораго являются гонимые и преслѣдуемые несчастные уроженцы, такъ называемой, у насъ «черты осѣдлости». Благодаря усиліямъ д-ра Ингермана, его жены, также врача и ихъ товарищей, въ Нью-Іоркѣ, въ теченіе многихъ уже лѣтъ, существуетъ и русская соціалдемократическая группа, задающаяся цѣлью, по мѣрѣ возможности, содѣйствовать путемъ пропаганды и собираніемъ матеріальныхъ средствъ, освободительному движенію на ихъ отдаленной родинѣ.
Хотя въ Нью-Іоркѣ я пробылъ, сравнительно, дольше, чѣмъ въ двухъ другихъ упомянутыхъ городахъ, но, вслѣдствіе обилія въ немъ русскихъ, мнѣ очень немногое удалось въ немъ увидѣть изъ мѣстныхъ достопримѣчательностей. Разставаясь съ С. Америкой, я въ итогѣ вынесъ не совсѣмъ отрадное о ней впечатлѣніе: духъ, характеръ этой страны, — насколько, конечно, я могъ уловить это за столь короткое время моего тамъ пребыванія, — мнѣ показались чуждыми нашимъ привычкамъ и понятіямъ. Интересы и взгляды гражданъ Новаго Свѣта кажутся очень односторонними, узкими, ограниченными тѣснымъ кругомъ.
Попрощавшись съ нѣсколькими товарищами, пришедшими проводить меня, я въ началѣ октября сѣлъ на прекрасный англійскій пароходъ, уходившій въ Ливерпуль. Пяти дневнаго переѣзда черезъ Атлантическій океанъ я почти не замѣтилъ, благодаря обильному запасу новой для меня русской соціалдемократической литературы, которую я, впервые увидѣвъ у Ингермана, захватилъ съ собою на дорогу.
Изъ Ливерпуля уже ждавшій у пристани спеціальный поѣздъ-экспрессъ помчалъ насъ, прибывшихъ съ пароходомъ пассажировъ, въ Лондонъ. Въ тотъ-же день я разыскалъ эмигранта Гольденберга, затѣмъ Чайковскаго, Крапоткина и другихъ старыхъ моихъ знакомыхъ. Въ Лондонѣ я былъ тогда впервые; поэтому я остановился въ немъ на нѣсколько дней, чтобы хоть немного познакомиться съ этимъ колоссальнымъ городомъ. Оттуда я отправился въ Парижъ, гдѣ также нашелъ кое-кого изъ старыхъ и довольно много новыхъ знакомыхъ. Повсюду — какъ мнѣ казалось — нѣкоторые смотрѣли на меня, какъ на человѣка, явившагося чуть-ли не съ того свѣта.
Въ началѣ ноября я пріѣхалъ въ Цюрихъ, откуда семнадцать съ чѣмъ-то лѣтъ предъ тѣмъ началось мое невольное путешествіе вокругъ свѣта.