Обошедши чужія камеры и познакомившись со всѣми заключенными, я къ обѣденному времени вернулся обратно въ свою. По размѣрамъ онѣ были всѣ совершенно одинаковы, но въ одной изъ нихъ вмѣсто наръ имѣлись кровати, такъ какъ она замѣняла для насъ больницу, и въ ней помѣщались наиболѣе слабые и требовавшіе особаго ухода; впрочемъ, съ теченіемъ времени это мало соблюдалось, и при мнѣ въ «больничной» камерѣ помѣщались вполнѣ здоровые люди.
Уже по дорогѣ на Кару намъ приходилось слышать отъ обратно шедшихъ товарищей о крайне скудной пищѣ, которой пользовались сидѣвшіе на Карѣ. Такъ, въ обѣдъ подавался совершенно пустой супъ, на нашемъ языкѣ называвшійся «баландой»; а вываренное и вынутое изъ супа мясо вмѣстѣ съ какой-нибудь крупой давалось на ужинъ. Какъ ни былъ я подготовленъ разсказами къ этой пищѣ, но, помню, когда въ первый день я всталъ послѣ ѣды изъ-за стола, то чувствовалъ себя совершенно неудовлетвореннымъ; очень долго, если не сказать во все время моего пребыванія на Карѣ, я не могъ привыкнуть къ нашему «меню».
Въ первые дни больше всего мнѣ приходилось бесѣдовать съ З-чемъ. Встрѣчѣ съ нимъ на Карѣ я былъ особенно радъ, такъ какъ еще на волѣ онъ слылъ за соціалдемократа, по крайней мѣрѣ для Германіи. Мы познакомились лѣтомъ 1878 г. въ Петербугѣ; затѣмъ онъ сопровождалъ Стефановича, Бохановскаго и меня заграницу. Во время этого путешествія у насъ съ нимъ происходили горячіе споры относительно революціонной дѣятельности въ Россіи. Мнѣ, какъ народнику и террористу, казалось тогда совершенно безполезной, если не вредной, тактика, которой держались нѣмецкіе соціалдемократы. А З-чъ хотя и состоялъ членомъ народнической организаціи «Земля и Воля», считалъ совершенно нецѣлесообразной дѣятельность среди крестьянства. По его мнѣнію необходимо было сперва завоевать политическую свободу, что-бы затѣмъ дѣйствовать такъ же, какъ и немѣцкіе соціалдемократы. Поэтому, когда послѣ покушенія Вѣры Засуличъ на Трепова, въ январѣ 1878 года, въ Россіи началъ революціонерами практиковаться терроръ, З-чъ былъ однимъ изъ первыхъ, которые доказывали, что только этимъ способомъ можно будетъ добиться измѣненія политическаго строя Россіи. Извѣстно, что онъ въ концѣ 70 годовъ принималъ самое активное участіе въ организаціи наиболѣе крупныхъ террористическихъ актовъ. Случайно арестованный осенью 1879 г. въ Петербургской публичной библіотекѣ, онъ лѣтомъ слѣдующаго года судился по извѣстному процессу шестнадцати, по которому двое — Александръ Квятковскій и Прѣсняковъ были казнены, а ему, также приговоренному къ смертной казни, послѣдняя была затѣмъ замѣнена безсрочной каторгой.
Припоминая по дорогѣ на Кару наши съ нимъ прошлые споры, я находилъ многіе изъ высказанныхъ имъ прежде взглядовъ вполнѣ правильными и надѣялся поэтому найти въ немъ единомышленника, что для меня было далеко не безразлично. Какъ бы кто ни былъ терпимъ къ мнѣніямъ другихъ лицъ, но чѣмъ болѣе онъ убѣжденъ въ правотѣ своихъ взглядовъ, тѣмъ тяжелѣе для него, особенно временами, вполнѣ изолированное пребываніе въ теченіе многихъ лѣтъ среди людей, хотя и близкихъ ему по общимъ цѣлямъ, но расходящихся съ нимъ во взглядахъ на пути къ ихъ достиженію. Къ тому же З-чъ, какъ товарищъ, былъ всегда незамѣнимымъ человѣкомъ: въ высшей степени деликатный, самоотверженный и альтруистичный, онъ особенно выдѣлялся практическимъ складомъ ума. Въ нѣкоторыхъ отрасляхъ революціонной дѣятельности онъ не имѣлъ себѣ равнаго и стоялъ внѣ всякой конкуренціи. Вполнѣ понятна, поэтому, была моя радость, когда я узналъ, что буду съ нимъ сидѣть въ одной тюрьмѣ. И теперь, лежа рядомъ на нарахъ, мы долго бесѣдовали шепотомъ: мы вспоминали старое, разсказывали другъ другу объ общихъ товарищахъ и пріятеляхъ, — я объ оставшихся на волѣ, а онъ — о казненныхъ и заключенныхъ въ Шлиссельбургской крѣпости…