Выше я упомянулъ о Павлѣ Орловѣ. Мы встрѣчались съ нимъ лѣтомъ 1878 г. въ Петербургѣ, куда я прибылъ послѣ побѣга изъ кіевской тюрьмы, а онъ оправданный по процессу 193-хъ и сосланный административнымъ порядкомъ на сѣверъ, также вскорѣ бѣжалъ. То былъ одинъ изъ лучшихъ моментовъ въ нашемъ прошломъ революціонномъ движеніи, его расцвѣтъ періодъ надеждъ на блестящее будущее. Отсидѣвши нѣсколько лѣтъ въ предварительномъ заключеніи и, какъ многіе другіе, привлеченные за «дѣло о пропагандѣ въ 33 губерніяхъ» П. Орловъ внезапно очутившись на волѣ былъ полонъ жизни, бодрости и энергіи. Его также захватила террористическая волна, начавшаяся именно лѣтомъ указаннаго года. Но выше всего, какъ извѣстно, эта волна поднялась на югѣ Россіи, гдѣ въ то время дѣйствовали пріобрѣвшіе вскорѣ большую извѣстность Валерьянъ Осинскій, Попко, Фроленко, братья Ивичевичи и др. Павла Орлова потянуло на югъ.
Хотя не столь активно, какъ перечисленныя лица, онъ также принималъ кое-какое участіе въ нѣкоторыхъ предпріятіяхъ затѣвавшихся въ то время въ южныхъ университетскихъ городахъ и въ февралѣ слѣдующаго года онъ былъ арестованъ во время знаменитаго вооруженнаго сопротивленія, оказаннаго въ Кіевѣ, въ одной изъ квартиръ на Жилянской улицѣ. Затѣмъ вмѣстѣ съ Дебагорій-Мокріевичемъ, Маріей Ковалевской, и др., онъ приговоренъ былъ къ каторжнымъ работамъ и отправленъ на Кару. По пути, какъ извѣстно, онъ, Мокріевичъ и Избицкій смѣнились съ уголовными арестантами-поселенцами. Но, прибывъ въ деревню, куда онъ былъ назначенъ, онъ по оплошности замѣшкался въ ней дольше, чѣмъ слѣдовало. Поэтому, когда кто-то изъ уголовныхъ выдалъ начальству про состоявшіяся три смѣнки, дано было знать въ ту деревню, куда П. Орловъ отправился и его нашли еще тамъ.
Въ немъ я почти сразу же встрѣтилъ наиболѣе рѣзкаго антогониста и противника марксистскихъ воззрѣній. Очень неглупый отъ природы и довольно развитый человѣкъ, Орловъ стоялъ на точкѣ зрѣнія стараго народничества и все болѣе и болѣе склонялся къ «самобытности». Для него русскія соціальныя условія были наиболѣе обѣщающими успѣхъ для торжества соціалистическихъ идей, русскій революціонеръ являлся наилучшимъ типомъ общественнаго дѣятеля и т. п.
Онъ быстро прогрессировалъ въ этомъ направленіи и въ своихъ превозношеніяхъ всего русскаго въ спорахъ переходилъ нерѣдко границы, допустимыя для передоваго человѣка.
Къ числу молодежи «Дворянки» принадлежали еще: Моисей Диковскій, Филиппъ Давиденко, Иванъ Калюжный, Никита Левченко и Баламезъ. Но здѣсь я остановлюсь лишь на пожилыхъ обитателяхъ этой камеры.
Звонкевичъ или «Дѣдушка», какъ его всѣ звали, попалъ на каторгу за участіе въ приготовленіи бомбъ въ Одессѣ во времена Стрѣльникова и тамъ же былъ приговоренъ въ 1883 году къ смертной казни, которая замѣнена была ему вѣчной каторгой. Какъ мы уже знаемъ, онъ по дорогѣ на Кару, не доходя Красноярска, сдѣлалъ отчаянную попытку бѣжать, которая едва не стоила ему жизни. По возрасту, настроенію и характеру, «дѣдушка» мало подходилъ къ той веселой молодежи, которая составляла преобладающій контигентъ «Дворянки»: онъ проявлялъ склонности, присущія пожилому возрасту — любилъ поворчать и въ разсказахъ изъ старины, далеко не всегда интересныхъ, черезчуръ вдавался въ детали. Веселая молодежь «Дворянки» иногда отпускала шутки по поводу слабостей «дѣдушки» теребила и тормошила его, къ чему онъ относился добродушно. Въ молодости дѣдушка былъ студентомъ юридическаго факультета, но во время моего съ нимъ знакомства онъ мало проявлялъ склонности къ теоретическимъ дебатамъ, и я поэтому не знаю какихъ политическихъ воззрѣній онъ придерживался. Какъ южанинъ, онъ питалъ большую симпатію ко всему малорусскому и со своими земляками предпочиталъ говорить на родномъ языкѣ. Въ тюрьмѣ долгое время онъ исполнялъ обязанность «хлѣборѣза», т. е. разрѣзалъ большія ковриги на мелкіе ломтики, которые три раза въ день разносилъ по камерамъ. Любимцамъ своимъ онъ раздавалъ горбушки, что служило нерѣдко поводомъ къ остротамъ и шуткамъ. Тяжело было «дѣдушкѣ» жить въ тюрьмѣ. На волѣ были у него жена и взрослая дочь — курсистка, письма отъ которыхъ являлись едва ли не единственнымъ утѣшеніемъ въ его жизни.