Растиравшая для Е Хуа тушь служанка, став свидетельницей этой ситуации, в соответствии с правилами Небесного дворца немедленно пригласила для разбирательств Су Цзинь – единственную супругу в гареме наследного принца. Я не могла не восхититься Су Цзинь. Она являла собой прямо-таки образец хорошей супруги. Узнав о том, что принцесса Мяо Цин добавила в суп принца любовное зелье, Су Цзинь не только не возненавидела девушку, но и стала молить Е Хуа о пощаде.
Я пришла забрать веер, когда ссора уже начала утихать и каждая сторона взяла перерыв, чтобы восстановить силы. Теперь, когда я полностью разобралась во всех тонкостях дела, я почувствовала, что бессмысленно выслушивать плачущих девушек. На самом деле в произведениях, которые можно найти в мире смертных, подобные сцены выглядят намного драматичнее, нежели та, что сейчас разворачивается перед моими глазами. Мой чай успел остыть, поэтому, взяв веер, я уже собиралась удалиться. Но в то мгновение, когда я готова была уйти, принцесса Мяо Цин бросилась к моим ногам и жалобно произнесла:
– Госпожа, в прошлый раз я не узнала вас, но вы помогли мне, и я навсегда запомнила это. Теперь прошу вас помочь мне еще раз!
Я долго молчала, а затем, повернувшись, обратилась к Е Хуа:
– Поскольку принцесса опустилась передо мною на колени и умоляет меня, я не могу отказать… Позвольте сказать пару слов.
Е Хуа, оторвавшись от бумаг, посмотрел на меня:
– Говорите.
Я, вздохнув, начала свою речь:
– В произошедшем вина лежит не только на принцессе Мяо Цин. Вы с самого начала знали, что принцесса испытывает к вам чувства, однако все равно позволили ей прибыть на Небеса. Пусть даже вы и сделали это, чтобы отплатить ей за доброту. Вы говорили мне, что хотите помочь принцессе избежать брака со Вторым принцем Западного моря, а затем, когда все будет улажено, попросите ее вернуться в Восточное море. Однако она не ведала, о чем вы думали, и, скорее всего, посчитала, что в конце концов смогла растопить ваше сердце. Вы даровали ей надежду, но при этом придерживались принципов высокой морали и не стремились сделать первый шаг, поэтому она и решила взять все в свои руки.
Глаза Е Хуа потемнели настолько, что его зрачки совершенно растворились в этой черноте. Равнодушно взглянув на принцессу Мяо Цин, он возразил:
– Но принцесса сама сказала, что прибудет во дворец в качестве служанки и этого ей будет вполне достаточно.
Я, зевнув, парировала:
– И вы поверили словам влюбленной девушки!
От долгих рыданий лицо Мяо Цин вконец растеряло последнюю прелесть. Постучав по вееру, я сказала девушке:
– Послушайте моего совета: возвращайтесь в Восточное море.
Я отступила на пару шагов, поправила рукава и, воспользовавшись тем, что Мяо Цин еще не пришла в себя, выскользнула из комнаты. Только я переступила порог, как меня схватил мгновенно оказавшийся рядом Е Хуа. Наклонив голову, я искоса взглянула на него. Он разжал руку и, подойдя вплотную, спросил:
– Уже стемнело, вы уверены, что сможете найти свой двор?
Я задумалась и не очень уверенно ответила:
– Наверное, смогу.
Он помолчал, а затем произнес:
– Я провожу вас.
За тонкой занавеской, на которой танцевала тень свечи в комнате, раздался слабый всхлип принцессы Мяо Цин. Я подумала, что девушки, которые все еще стояли на коленях, порядком устали от скандала и, если Е Хуа уйдет проводить меня, у них появится возможность отдохнуть. Чтобы с новыми силами продолжить борьбу, нужен перерыв. Если я заберу на время Е Хуа, я несильно отвлеку его от важных дел. Поэтому я согласилась пойти с ним, собираясь со спокойной совестью воспользоваться оказанной мне любезностью.
Снаружи все было объято серебристым светом луны, дул легкий ветерок. Е Хуа не проронил ни слова за всю дорогу, за исключением фраз вроде: «Осторожнее, здесь ветка, не споткнитесь!» или «Впереди два камня, обопритесь на меня». Дорога, по которой мы шли, оказалась ухабистой, а поскольку у меня плохое зрение, я была слишком занята тем, чтобы не споткнуться, поэтому не могла перекинуться с ним даже парой слов.
Меня клонило в сон, обратный путь совершенно вымотал меня. Когда мы достигли двора Благоухающих цветов, единственной моей мыслью было упасть на кровать и крепко уснуть. Только мы подошли к воротам, как Е Хуа снова притянул меня к себе. Преисполненная печали, я посмотрела на него и сказала:
– Не нужно меня дальше провожать, тут я уже не потеряюсь.
Он застыл и, усмехнувшись, ответил:
– Этот двор так велик. Даже если вы найдете дорогу во двор, то вряд ли сможете отыскать свои покои. Я в этом уверен.
Пристально глядя на меня, принц продолжил:
– Почему вы посоветовали принцессе Мяо Цин вернуться в Восточное море?
Подавив зевок, я попыталась выкрутиться:
– Разве вы не хотели отправить ее восвояси?
Глаза Е Хуа потемнели, и он задал встречный вопрос:
– Вы ее прогоняли лишь потому, что ее прогонял я?
Я молча положила веер на локоть. Е Хуа задал вопрос весьма суровым тоном. Должна ли я согласно кивнуть, что было бы честным ответом? Либо, наоборот, покривив душой, покачать головой, отрицая все? А может, лучше всего сохранять полнейшую невозмутимость?
Я прожила немало лет, и все бессмертные, с которыми я поддерживала дружеские отношения, обладали бойким, но мягким нравом. Я не знала, как вести себя с молодыми мужчинами, повзрослевшими и посерьезневшими раньше, чем им полагалось, а Е Хуа был ярчайшим примером этого явления. К тому же в последнее время я не могла даже предугадать его следующие действия. Он вел себя так странно, будто разум ему затуманили чарами. Я не знала, какой ответ он желает услышать. Прежде чем я успела все обдумать, он положил руку себе на лоб и с горькой усмешкой произнес:
– Вот, значит, в чем дело.
Бессмертные, достигшие моего уровня совершенствования, естественно, познают многие житейские премудрости, и пусть не в полной мере, но умеют читать лица. Стоило мне лишь мельком взглянуть на Е Хуа и заметить горькую усмешку на его лице, как я поняла, что молчание мое его вовсе не удовлетворило, а даже раздосадовало. Смекнув, в чем дело, я улыбнулась, чтобы хоть как-то исправить положение. Глядя на равнодушное выражение лица принца, я смущенно произнесла:
– Я вовсе не забыла о своем обещании найти вам красивую наложницу. Но раз уж я намереваюсь вам помочь, то должна найти девушку вам по сердцу. Иначе ведь вам придется терпеть подле себя неугодную, хороша же я тогда буду! Принцесса Мяо Цин… Она же вам не нравится, так что нет никакого смысла оставлять ее здесь.
Похлопав веером по запястью и нахмурившись, я продолжила:
– К тому же непонятно, что у принцессы на уме. Сегодня она подмешивает вам любовное зелье, а завтра может выкинуть что-нибудь похлеще. В гареме должны быть девушки с чистыми помыслами.
Е Хуа долго хранил молчание. Я никак не могла понять, о чем он думает. Наконец принц ответил:
– Я не должен был спрашивать вас об этом. Я пригласил вас, надеясь вызвать вашу ревность, однако не подумал, что вы остались лишь потому, что хотели воочию понаблюдать за скандалом.
Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я ошибочно полагала, что он позвал меня, чтобы отдать веер. Вот уж не думала, что в его приглашении был тайный умысел.
Е Хуа искоса взглянул на меня, но, не увидев на моем лице следов радости или разочарования, равнодушно продолжил:
– Кажется, я совершенно ничего для вас не значу. Бай Цянь, неужели ваше сердце занято кем-то другим? Как долго вы готовы дожидаться его?
Что-то кольнуло меня в сердце, но я не знала что.
Перед уходом Е Хуа выглядел мрачнее тучи. Дождавшись, когда он удалится, я, решив не беспокоить Най-Най, вернулась к себе и сразу легла. До этого мне очень хотелось спать, но теперь, закутавшись в мягкое, словно облако, одеяло, я, ворочаясь, не могла сомкнуть глаз. В голове беспрестанно вертелись мысли о том, почему мое сердце так отозвалось на слова Е Хуа. Мрачное лицо принца стояло у меня перед глазами до тех пор, пока я не погрузилась в сон.