Я заполучила лампу Сплетения душ, и теперь передо мной стоял выбор: развернуться и уйти или остаться и поговорить с Е Хуа. Может быть, он предпочитает побыть в одиночестве, а не тратить время на разговоры со мной?
Я долго раздумывала, как поступить, и после долгой паузы произнесла:
– Вам действительно ничего не нужно? Если вы правда ничего не желаете, то я пойду.
Он резко вскинул голову и, вперившись в меня взглядом, тем же равнодушным тоном ответил:
– Чего я желаю? Я желаю…
Не меняясь в лице и не сводя с меня взгляда, он закончил мысль:
– Я желаю вас. Только и всего.
Меня охватила дрожь. Однако вот что странно: когда его сладкие речи достигли моих ушей, они не показались мне тошнотворными. Наоборот, от удовольствия сердце ускорило свой бег; его слова невероятно тронули меня. Е Хуа был так красив, и, наверное, во всем свете не нашлось бы того, кто не дрогнул бы, услышав такие волнующие слова. Я не стала исключением, и под его глубоким взглядом слова невольно слетели с моих уст:
– Вы желаете меня сейчас?
Когда я поняла, что именно сказала, мне захотелось влепить себе крепкую пощечину. К счастью, Е Хуа никак не отреагировал. Мое лицо стало пунцовым, поэтому я подхватила лампу, собираясь как можно быстрее удалиться. Но не успела я сделать и шага, как оказалась в крепких объятиях принца. Подняв голову, я бросила взгляд на потолочную балку. «Бай Цянь, ты сама накликала на себя беду, теперь тебе не жить…»
От запаха вина, исходившего от Е Хуа, у меня закружилась голова. Он держал меня так крепко, и в этих объятиях весь стыд и тревога, что беспокоили меня, внезапно исчезли. Разум окутала нежная персиковая дымка, и я почувствовала, как мой изначальный дух покидает тело. Однако вряд ли мой дух действительно покинул тело, иначе как бы я снова произнесла нечто столь возмутительное?
– Неудобно заниматься этим у дверей, может, лучше переместимся на кровать?
Сказав это, я умудрилась применить заклинание и вернуть себе женский облик. Е Хуа поднял меня на руки, отнес во внутренние покои и уложил на постель. Я не понимала, как мне хватило смелости сказать что-то подобное? Несмотря на то что Е Хуа выпил слишком много вина, он все равно смог нести меня на руках. Его походка была довольно твердой, что вызвало мое восхищение. Я в недоумении лежала на кровати, а затем меня осенило.
Я не понимала своих чувств Е Хуа, но после слов Четвертого брата мне все стало понятно. Но так как осознание пришло слишком быстро, я еще больше была сбита с толку. В пьесах смертных героиня часто осознает искренность своих чувств к герою только после того, как между ними происходит близость. Возможно, после того, как это произойдет, мне все станет понятно и я наконец разберусь в своих чувствах к Е Хуа?
Когда он навис надо мной, его черные как смоль волосы защекотали мое лицо. Если уж на меня снизошло озарение, ни к чему скромничать. Я приподнялась, чтобы сорвать с него одежду. Его глаза неотрывно смотрели на меня, в них промелькнула искра, которая сразу же скрылась за пеленой непроглядной тьмы. Под его взглядом я почувствовала, как мои руки замерли, а сердце пропустило удар. Е Хуа убрал мою руку, которая лежала на его поясе, и улыбнулся. Я почему-то вспомнила что-то напоминающее кровать из бамбука. У принца на лбу выступили капельки пота, когда он, наклонившись ко мне, низким голосом прошептал:
– Может быть немного больно, но ты не бойся.
Я много лет живу на свете, и на каких только кроватях мне не приходилось спать, но, определенно, среди них не было ни одной кровати из бамбука. Словно в тумане, у меня перед глазами всплыла еще одна картина: на кровати смутные очертания какой-то девушки. Ее лицо я не помнила, однако звук ее тяжелого дыхания ничем не отличался от моего. Я почувствовала, как краска залила мое лицо. Может, эти картины – лишь часть моих грез? Неужели в моих мыслях о Е Хуа давно не осталось ничего… приличного? Пребывая в полном недоумении, я вдруг поняла, что открыла новые грани в своем сердце. Кто бы мог подумать, что я всегда представляла такие вещи с Е Хуа… В моем-то возрасте… Какой позор. Я вела себя нескромно, мне было очень стыдно. Схватившись за сердце, я глубоко вздохнула. И опустила взгляд… Мамочки, куда же подевалась моя одежда?
Е Хуа, все еще склонив голову, смотрел на меня. Его глаза пылали огнем, однако выражение лица по-прежнему оставалось спокойным.
– Было трудно избавить тебя от одежды, поэтому я решил прибегнуть к магии.
Усмехнувшись, я ответила: