Я была уже на грани. Не зная, как долго еще будут продолжаться предварительные ласки, я дождалась, когда он закончит поцелуй, и с нетерпением произнесла:
– Давай же, скорее…
Я испугалась собственного голоса, который прозвучал непривычно мягко и тягуче. Он замер, а затем рассмеялся и сказал:
– Моя рука все еще отказывается подчиняться мне, так что, Цянь-Цянь, ты будешь сверху.
Его глубокий голос ласкал слух, отчего в голове путались мысли, а в голове все превратилось в кашу. Я согласилась и оказалась сверху. Когда он вошел в меня, я, не в силах сдержать порыва, впилась ногтями в его кожу. Е Хуа застонал и, приподняв голову, прошептал мне на ухо:
– Завтра же обстригу тебе когти.
Когда я притворялась предсказателем в мире смертных, наши дела не всегда шли в гору, и в свободное время я, помимо развлекательных книг, читала и канон. В благопристойных книгах часто встречалось следующее наставление: «Давая волю чувствам, не следует пренебрегать церемониалом». Десятый, с которым мы предсказывали смертным будущее, говорил, что у утверждавшего подобное было явно что-то не в порядке с головой. Я соглашалась с Десятым: если всю жизнь следовать церемониалу и сдерживаться, то так все хорошее и упустить можно. За прошедшие сто восемь тысяч лет я и так только и делала, что сдерживалась. Я подумала, что если сейчас отвергну Е Хуа, то это будет настоящим самоистязанием.
Утомленная, я упала в объятия Е Хуа, который лег на бок, чтобы было удобнее перебирать мои волосы. Я не знала, о чем он думал в тот момент. В моей голове все еще царил хаос, мысли путались. Какое-то время я пребывала в растерянности, а затем вдруг вспомнила кое-что важное. О Будда! Четвертый брат был прав. За всю мою долгую жизнь мне ни разу не случалось так терять голову, как сейчас. Я уже несколько дней находилась рядом с Е Хуа, но так и не сказала ему кое-что важное, то, что должна была сказать незамедлительно, в первый же миг нашей встречи. Повернувшись к принцу, я прижалась к его груди и, глядя ему в глаза, спросила:
– Ты помнишь, когда мы были в Западном море, я сказала, что разорву нашу помолвку?
Принц сразу напрягся. Прикрыв глаза, он ответил:
– Помню.
Придвинувшись к нему, я чмокнула принца в нос и сказала:
– Тогда я была не до конца откровенна с тобой, поэтому тебе не стоит воспринимать те слова близко к сердцу. Сейчас между нами любовь и полное взаимопонимание, и, конечно же, я не хочу разрывать помолвку. В Западном море у меня было много свободного времени, чтобы подумать о дате бракосочетания. Второй день девятого месяца благоприятен для свадеб, работы в поле, забоя скота и жертвоприношений. В общем, этот день подходит для множества дел. Как ты считаешь, нужно ли поговорить с твоим дедом о том, чтобы сыграть свадьбу во второй день девятого месяца?
Принц резко открыл глаза. В его угольно-черных зрачках я могла разглядеть свое лицо. Он долго молчал, а затем хриплым голосом переспросил:
– Что ты только что сказала?
Мысленно я повторила свои слова и решила, что в них не было ничего из ряда вон выходящего. Я подумала, что, возможно, это не совсем прилично – искать встречи с дедом, чтобы обсудить с ним дату нашей свадьбы, и, вероятно, противоречит церемониалу Небесного дворца? В церемониале Небес слишком много тонкостей.
Я наклонилась ближе к его лицу и сказала:
– Это моя вина, я не продумала все как следует. Будет весьма неблагоразумно, если ты займешься решением этого вопроса, лучше уж мне отправиться к отцу и матушке. В конце концов, брак – дело серьезное, подобные вопросы должны решать родители.
Едва я закончила говорить, как оказалось в плену его объятий, настолько крепких, что из моей груди вырвался сдавленный стон. Е Хуа, прижимая меня к себе, после долгой паузы произнес:
– Скажи еще раз, что ты чувствуешь ко мне?
Я не шевелилась. Разве я недостаточно прямо заявила о своих чувствах? Я уже хотела ответить ему, но мои мысли внезапно потекли в другое русло. Хм, неужели принц пытается окольными путями добиться признания в любви?
Его черные как смоль пряди, что переплетались с моими волосами, такие же темные глаза, напоминавшие своей глубиной бездонный пруд, едва различимый аромат цветов персика, исходивший от полога кровати, – все это заставило мои щеки залиться румянцем. Мне с большим трудом удалось сдержать слова признания, что раздирали горло. Однако они все же, сама не ведаю как, сорвались с моих уст:
– Я люблю тебя и хочу всегда быть с тобой!
Он ничего не ответил.
Женщины из Цинцю отличались прямотой и всегда говорили то, что думали. Однако детство и юность Е Хуа прошли на Небесах. Неужели он нашел мои слова слишком откровенными и неприличными? Я была в смятении. Какое-то время Е Хуа продолжал хранить молчание. Он повернулся так, что я оказалась полностью прижата к его телу. Прикусив мочку моего уха, принц хриплым голосом произнес: