В это непростое время бедному мальчику некому было излить душу. Колобочку казалось, что теперь он никому не нужен. После долгих раздумий мальчик принял решение покинуть отчий дом. Малыш взял небольшую котомку и положил в нее свою одежду. Он также позаботился о провизии и захватил с собой три персика, которые подобрал в саду Персиков бессмертия.
С котомкой на плече он дошел до Южных небесных врат и вдруг понял, что совершенно не знает, когда же вернется обратно. Все же перед уходом он должен в последний раз взглянуть на матушку. Колобочек побрел к покоям матушки, но дверь охраняли несколько служанок. Такое дело, как побег из дома, должно оставаться в тайне, не стоило поднимать шумиху. Положив руку на грудь, А-Ли покачал головой и направился к окну. Мальчик решил заглянуть в окошко.
Как только он приблизился к окну, его маленькие ушки уловили слова тех, кто находился в покоях. Низкий голос принадлежал его отцу, а другой – томный, как после долгого сна, – определенно был голосом матушки.
Матушка обратилась к отцу:
– Ой! Наш малыш пинается, хочешь потрогать мой живот?
Отец, с радостью приняв предложение, сказал:
– Ему всего семь месяцев, совсем крошечный, почему он постоянно пинается? Когда ты носила под сердцем А-Ли, было то же самое?
Услышав свое имя, Колобочек навострил уши.
Матушка ответила:
– Колобочек, в отличие от него, был спокойным. Только на третий год начал подавать признаки жизни. Первые два года мне казалось, что у меня в животе не ребенок, а яйцо. С ним было так легко. Кстати, я уже несколько дней не видела Колобочка. Хочу рассказать ему кое-что хорошее. Думаю, он очень обрадуется.
Сердце А-Ли забилось быстрее, он уже хотел залезть через окошко в комнату, но сумел остановить себя.
Его отец поинтересовался:
– Хорошее?
Матушка ответила:
– Да, хорошее. Детское имя Колобочка – А-Ли. Пока он маленький, мы можем называть его так. Но когда он повзрослеет, будет неловко звать его А-Ли. Так что я несколько дней изучала различные литературные труды и, наконец, смогла подобрать ему взрослое имя!
Сердце мальчика готово было выпрыгнуть из груди, он опять порывался предстать перед родителями, но снова остановил себя.
Матушка продолжила:
– Один смертный поэт по имени Ли Хэ[166] написал прекрасное стихотворение, оно мне очень нравится:
– Слово «черные» – иероглиф «хэй» – придает этим строфам особую выразительность. А еще смертным нравится приставлять к имени иероглиф «цзы», чтобы добавить имени важности. Этот обычай кажется мне очень интересным.
Отец спросил:
– Так, значит?..
– Взрослое имя Колобочка – Хэйцзы.
Только что нареченный Хэйцзы упал с подоконника на землю.
Отец задумчиво произнес:
– Это имя…
Матушка обеспокоенно спросила:
– Я думала над этим именем целых два дня. Тебе не нравится?
Хэйцзы мысленно вскричал: «Скажи, что не нравится! Скажи! Если не скажешь, я точно убегу из дома!»
Голос отца был полон сомнений, когда он наконец ответил:
– Значит, А-Ли вырастет и получит титул, его будут звать принц Хэйцзы?
Матушка крепко задумалась.
– Принц Хэйцзы…
Отец вынес вердикт:
– Хорошо, пусть будет Хэйцзы.
Мальчик не нашел в себе сил подняться и остался лежать.
На следующий день в Девяти небесных сферах случился большой переполох. Перепуганные слуги неустанно передавали друг другу страшную весть:
– Правнук Небесного владыки пропал! Говорят, он сбежал из дома!
Тем временем «пропавший» Хэйцзы благополучно добрался до Лисьей пещеры. Его Четвертый дядюшка Бай Чжэнь, пожевывая стебель щетинника, спросил племянника:
– Скажи правду, почему это ты ни с того ни сего явился в Цинцю? Родители совсем тебя довели?
Хэйцзы вытер слезы и с неподдельной печалью в голосе произнес:
– Потому что матушка дала мне имя Хэй-цзы-ы-ы-ы…
Глава 6
Из года в год
Известие о том, что изначальный дух Цин Цана окончательно уничтожен, настигло его, когда он сидел на вечернем занятии в персиковом лесу, что раскинулся на дальнем склоне горы Куньлунь. Стоял девятый месяц, персиковые деревья потеряли былую пышность, и теперь в просветах меж ветвей можно было увидеть плывущие вдали облака.
167
«Песнь о защитнике Яньмэня», Ли Хэ. Перевод Е. Воейковой. Фраза «черные тучи» означает «тьму врагов, которым конца и края нет». Солнечный луч высвечивает доспехи солдат, как символ надежды на то, что они удержат город.