О, эта монахиня… неужели она влюбилась?
Внезапно я вспомнила правила горы Куньлунь. Согласно им, неважен возраст ученика, его происхождение – главное, чтобы не был девушкой. Видимо, в молодости Мо Юаню не давала покоя та же напасть, что и Е Хуа, и позже он осознал причину. Их красивое лицо так и манило девушек.
Е Хуа, отпив чаю, все так же холодно ответил:
– У всего есть причины и последствия. Сегодня вас настигло возмездие, но все обошлось благодаря тому, что у вас хорошая карма. Я здесь совершенно ни при чем. Так что вам не о чем беспокоиться.
Эта мысль звучала весьма здраво. Мяо Юнь прикусила губу, явно не зная, что ей ответить. Мы с Колобочком как раз убрали со стола все игрушки. Подняв голову, я улыбнулась ей. Монахиня послала мне ответную улыбку и, заметив, что Колобочек терпеливо ждет, когда нам принесут еду, ласково похвалила мальчика:
– Маленький бессмертный такой очаровательный и такой трогательный.
Я из скромности сказала в ответ:
– Каким бы милым он ни был сейчас, неизвестно, что будет, когда он вырастет. В моем родном городе жил маленький бессмертный, он был таким славным ребенком, просто глаз не оторвать. Однако спустя три тысячи лет, когда он подрос и превратился в юношу, его внешность стала весьма заурядной.
Колобочек дернул меня за рукав. В его взгляде читалась обида. Ну вот, кажется, я перегнула со скромностью.
Е Хуа поднял чашу и шутливым тоном обратился ко мне:
– Зачем мальчику быть красивым? В драке красивое лицо не пригодится, в отличие от пары кулаков.
И, сделав глоток чая, добавил:
– Кроме того, говорят, что девочки похожи на своих отцов, а мальчики – на матерей, поэтому, мне кажется, когда А-Ли подрастет, он останется таким же прекрасным.
Колобочек, который уже готов был расплакаться, тут же повеселел. С нежностью взглянув на отца, мальчик тихонько подвинулся к нему.
Прочистив горло, я искренне сказала:
– Неважно, каким станет Колобочек, когда вырастет, он всегда будет в моем сердце, и я всегда буду защищать его.
Малыш, тут же повернувшись, со слезами на глазах взглянул на меня, а затем едва заметно придвинулся ближе ко мне. Е Хуа рассмеялся, но ничего не сказал.
Сначала подали вино, а вскоре принесли блюда. Молодой человек, который обслуживал нас, оказался очень внимательным и в нужный момент поставил на стол чайник подогретого вина с корицей.
Должно быть, Звездный владыка Мао Жи исправно нес свою службу. Хоть солнце ярко сияло, было совсем не жарко. В небе парили благовещие облака, а на земле раскидистые деревья оттеняли друг друга. Идеальное сочетание тепла и прохлады. Был прекрасный день для того, чтобы выпить несколько чаш вина и заняться стихосложением. Однако ни монахиня Мяо Юнь, ни ее извозчик не пили алкоголь. Е Хуа, пропустив со мной две или три чаши, больше пить не стал и к тому же попросил подавальщика убрать мою чашу. Что за несчастье!
Во время трапезы Е Хуа словно помешался. Принц без конца подкладывал мне еду, с нежной улыбкой приговаривая: «Это вам нравится, значит, съешьте побольше» или «Это блюдо вам, конечно, не по вкусу, но оно полезно для здоровья. Вы такой худой, совсем не заботитесь о себе. Но ничего страшного, я сам позабочусь о вас». Хотя я знала, что он пользуется мной как щитом против Мяо Юнь, меня то и дело потряхивало от его слащавого сюсюканья.
Сидевшая напротив монахиня, должно быть, все слышала. Ее лицо стало белым как бумага. Извозчик, заметив, что ситуация складывается не лучшим образом, поспешно доел рис и повел свою госпожу к выходу. Я вздохнула с облегчением, когда Е Хуа наконец перестал подкладывать мне еду. Принц, растягивая слова, произнес:
– Если вам так неприятны проявления нежности, как же вы будете жить со мной?
Я решила не обращать внимания на его слова и, опустив голову, принялась быстро поглощать рис. Не успели мы завершить трапезу, как, словно из воздуха, появился молодой чиновник Цзя Юнь. Хорошо, что он скрыл свою бессмертную сущность. Если бы под потолком закусочной парил неизвестно откуда взявшийся юноша, который еще и глядел бы на нас с благоговением, вряд ли смертные выдержали бы подобное зрелище. Я не прислушивалась к его докладу. Вероятно, он передал срочное послание, которое требует немедленного рассмотрения.
Е Хуа, обернувшись ко мне, сказал:
– После обеда А-Ли на время остается с вами. Мне нужно отправиться в Небесный дворец, но вечером я вернусь к вам.
Я не могла говорить, поскольку мой рот был полон риса, поэтому просто кивнула в ответ.
Выйдя из закусочной, я огляделась по сторонам. Нещадно палило солнце, поэтому большинство торговцев переместились под навес и торговали оттуда. Те же, у кого не было хорошего места, собрав вещи, ушли домой, так что на улице теперь стало малолюдно.