Некоторое время я молча сидела рядом с телом, разглядывая наставника.
Его глаза, что не открывались уже больше семидесяти тысяч лет, прямой нос, сжатые в тонкую полоску губы… Забавно, что во время нашей первой встречи его незаурядная внешность показалась мне женственной – как же я была молода и глупа…
Ничто не пугает больше неизвестности. Годы летят, совершенное лицо Мо Юаня, казалось, застыло навеки, и я не знала, что ждет впереди. Уже семьдесят тысяч лет я не видела улыбки наставника. Но я все еще помнила, как он стоял посреди персикового леса на дальнем склоне горы Куньлунь и персиковые цветы застили небо…
В пещере стояла тишина. Просидев там долгое время, я почувствовала, что немного замерзла. Взяв ладони наставника, я попыталась хотя бы немного согреть их. Меня начало трясти. Я вышла из пещеры, нарвала полевых цветов, затем сотворила кувшин, наполнила его водой и, опустив в него букет, поставила рядом с наставником. Теперь в безжизненной пещере появилось хоть что-то живое.
Посидев еще какое-то время, я вспомнила, что через пару дней начнут цвести гардении и можно будет нанизать их цветы на ивовые прутья, что остались у меня с прошлого года, и получившийся полог повесить у входа в пещеру. Мо Юаню будет приятно, когда воздух пещеры наполнится ароматом цветов. Эта мысль обрадовала меня.
Небо на горизонте начало темнеть. Опустившись на колени, я дважды поклонилась. Еще раз окинув взглядом пещеру Разноцветного пламени, я покинула ее и начала спешно спускаться с горы. На небе сияла луна, в свете которой смутно угадывались очертания старого дерева, что росло на середине склона. Я уже прошла половину пути, как вдруг поняла, что внизу у меня нет никаких важных дел, и невольно замедлила шаг. Я приняла неправильное решение, решив одна пуститься в путь, и теперь не понимала, кто поможет мне помыться и перевязать рану. Я могла попросить об этом Е Хуа, Ми Гу или Би Фана. Кого бы из них я ни попросила, всем троим будет неловко из-за того, что я женщина. Даже если я обращусь в лису, они лишь вытрут кровь с моего тела, но не усадят в бочку для купания и не помогут вымыться.
Я выдержала подъем на гору, хлопотала в пещере, а теперь, когда освободилась, подул горный ветер, и я почувствовала себя липкой и грязной. На полпути к горе Фэнъи есть небольшое озеро. Хотя оно и не сравнится с необъятным Небесным источником Верховного небожителя Лин Бао, его достаточно, чтобы просто искупаться. Подумав об этом, я попыталась восстановить в памяти дорогу к озеру и, припомнив правильное направление, развернулась и радостно побежала к воде.
Сняв верхнее одеяние, я закрыла рану с помощью магии и погрузилась в воду. Озеро многие тысячелетия пополнялось за счет талых вод и потому даже в начале лета было очень холодным. Я дрожала так, что у меня зуб на зуб не попадал, но сумела все-таки окунуться, а затем, когда привыкла, уже целиком погрузилась в воду. Когда я опустилась в озеро по грудь, моя нижняя юбка прилипла к телу, стесняя движения. Бирюзовые воды озера расчертили две алые дорожки, которые весьма необычно смотрелись на фоне моей белоснежной юбки. Я подумала, что никто не придет на озеро в это время года, поэтому, наверное, мне можно снять ее.
В этот момент я услышала, как кто-то гневно окликнул меня:
– Бай Цянь!
Звук собственного имени заставил меня содрогнуться. Я знала этот голос, но впервые слышала, чтобы он звал меня полным именем. До этого я держалась в воде лишь благодаря магии, но внезапный окрик отвлек меня. Я почувствовала странное оцепенение и начала тонуть.
К счастью, Е Хуа стремительно перенесся на середину озера и сжал меня так сильно, будто хотел раздавить. Совсем недавно меня ранили в грудь, и теперь, когда он прижал меня к себе, тело пронзила невыносимая боль, отчего меня чуть не стошнило кровью. Так как он не успел создать магический барьер, его одежда промокла насквозь, а влажные волосы прилипли к моему уху. Я оказалась прижата к его груди. Он был так близко, что я, не видя лица, отчетливо слышала, как бешено колотится сердце принца. Я мысленно порадовалась, что все-таки не сняла нижнюю юбку. Но стоило мне немного расслабиться, как мои губы тут же оказались запечатаны поцелуем. От испуга я приоткрыла их, что позволило его языку беспрепятственно проникнуть в мой рот.
Широко раскрыв глаза, я неотрывно смотрела на него. Наши лица были так близко, что я могла видеть лишь его зрачки, в которых плескалась кромешная тьма. Мы молча смотрели друг на друга, однако Е Хуа ни на секунду не забывал о поцелуе. Он нежно терзал мои губы, то покусывая, то посасывая их. Губы и язык у меня онемели, во рту чувствовался привкус крови. В горле стоял ком, а на глазах выступили слезы. Это ощущение показалось мне знакомым – похоже, оно затронуло что-то в моем сердце.