«Мы тоже всегда запрещаем есть подобные угощения, но тут, видимо, из-за того, что это раздали в садике, он не смог отказаться».
Было очевидно, что главным виновником детских недугов оказался просроченный йогурт. Кён никак не могла перестать думать об упомянутой выше ассистентке. В чате происходило сразу несколько связанных между собой разговоров: о том, что в детализации счёта на предоплату питания в начале месяца не фигурировал никакой йогурт; о том, что на родительском собрании перед началом обучения говорили про строгий запрет на постороннюю еду.
«Я сейчас ещё порасспрашивала ребёнка: говорит, что это не первый раз. Что эта ассистентка и до этого иногда угощала чем-то детей. Приносила всякие печенья или жевательные конфеты из магазина».
«Ого, а я и не знала!»
«Сама на свои деньги покупала? Зачем?» «Ничего себе!»
Кён, которая ждала подходящей паузы, чтобы вклиниться в разговор, мельком посмотрела на сына. Он распластался на диване и был поглощён мультиками на канале «Дисней». А в чате уже основной темой обсуждения стало соблюдение санитарных норм в садике.
«Они хоть иногда стирают эти свои футболки, в которых ходят в саду?»
«Ой, а фартуки то какие грязные! По- моему, они вообще не особо следят за чистотой там».
В итоге все единодушно согласились, что нельзя просто закрыть глаза на пищевое отравление, и решили, что следующим утром вместо детей в садик придут их мамы.
Следующим утром Кён подошла к кабинету директора на десять минут позже условленных девяти часов. В этот момент одна из мам, которая в прошлом была юристом, но сейчас оставила свою работу ради воспитания ребёнка, уже объясняла директору все детали происшествия.
— Вы же сами несколько раз говорили, что дети здесь получают только органическое питание, разве нет?
Директор выразил своё сожаление по поводу случившегося и пояснил:
— Все официальные приёмы пищи действительно состоят только из органических продуктов. Вы хоть сейчас можете спуститься на кухню и не найдёте там никаких нарушений.
Директор добавил, что срок годности всех продуктов тщательно контролируется. Но поскольку йогурт принесла помощница по собственной инициативе, то администрация не смогла отследить, что продукт просрочен, и теперь директор полностью берёт на себя ответственность за недостаточный контроль над персоналом.
Теперь вперёд выступила другая женщина:
— Тогда я вообще ничего не понимаю! Зачем помощнице потребовалось тратить собственные деньги на то, чтобы угостить детей просроченными йогуртами? Какой у неё был мотив?
Неожиданно Кён поразила догадка, от которой ей стало не по себе. Может ли кто-то подтвердить, что в действиях Анны не было никакого умысла? Только она сама! Кён чувствовала себя неловко оттого, что никто другой из присутствующих до сих пор не высказал эту очевидную мысль. Директор и его заместитель вывели собравшихся женщин в коридор. Вдоль стен длинного коридора стояли помощницы воспитателей в фартуках салатового цвета. Место Анны было в самом конце коридора. Её фартук весь был замаран пятнами разного размера. У других помощниц фартуки были не менее грязными. Директор остановился перед Анной. Она поздоровалась со всей процессией. В этот момент Кён порадовалась, что оказалась в самом её конце.
Заместитель директора тихо спросила у Анны, давала ли она детям какую-либо еду накануне. Кён потихоньку шаг за шагом стала отступать и отдаляться от группы. Щёки Анны вспыхнули. Кён ещё ни разу не видела её в таком смятении. Анна низко склонила голову:
— Простите меня. Простите меня. Я прошу прощения.
Такой Кён видела Анну последний раз. Через два дня все дети полностью поправились. И когда они вернулись в сад, в группе их ждала новая помощница воспитателей. Она была значительно моложе и упитаннее Анны. Судя по тому, что фирменная футболка плотно облегала её тело, она просто постирала и надела ту же футболку, что носила Анна. Сын Кён вскоре перешёл в другой детский сад. Небольшой скандал вышел только из-за того, что директор отказался вернуть деньги, внесённые за обучение до конца полугодия. Кён до последнего не хотела бравировать этим, но в итоге довольно спокойным тоном сообщила директору, что один из ближайших друзей её мужа является руководителем информационного бюро на государственном телеканале, а у неё самой один из родственников работает в крупнейшей юридической фирме. Директор вернул предоплату за оставшуюся часть обучения, но при этом не переставал повторять, что это идёт вразрез с правилами и принятыми нормами.