— Благодарю, — сказала тихо, и толпа умолкла.
Этот тон я вырабатывала годами, выцеживая, вытапливая из себя по грамму голосок услужливой секретарши. Зато теперь я не сомневалась, меня слышат и слушают.
— В тяжелые дни моя жертва невелика, — по какой-то причине я отыскала взглядом лицо того странного, идеального в своей мрачной старинной красоте мужчину. — Если слабая женщина может купить победу мужчине, это ли не высшая честь для драконицы?
Я опустила взгляд в толпу, а когда вернула его к концу залы, там оказалось пусто. Молодой дракон словно испарился.
В зале сделалось тихо и как-то нехорошо. Драконы пытались осмыслить мои слова и определить восславлять меня дальше или я их сейчас оскорбила.
Вообще-то второе, но выражение лица у меня было самое что ни на есть благожелательное и жертвенное, поэтому через несколько секунд молчания толпа взорвалась очередными восхвалениями. Зато муж меня понял прекрасно. Я его зубовный скрежет через грохот слышала.
— Его дар первый! — выкрикнул кто-то, и толпа утихомирилась. — Канцлер! Разойдись, канцлер идет!
Дрогнуло, расступилось человеческое море и вскоре передо мной оказалась низкая согбенная фигурка. Темный бархатный плащ бесформенно волокся за ней по полу, словно был канцлеру велик, а капюшон скрывал лицо. Я видела только ястребиный нос и крупную, узловатую кисть руки в тесной перчатке.
— Молодая семья среди высокорожденных всегда в радость, — голос у канцлера был скрипучий и ломкий, как у большинства стариков. — Потому и подарок мой дорогой.
На стол легла маленькая из блестящего темного дерева шкатулка. Канцлер добродушно похлопал по руке моего мужа и подтолкнул шкатулку к нему, и я поняла, что взаимопонимания мы не найдем. Давненько меня так открыто не игнорировали.
Муж приоткрыл шкатулку и чуть отодвинул ее в сторону. В свою, разумеется.
Следом потянулась вереница дарителей.
Передо мной поочередно легли шкатулки с драгоценными гарнитурами, шкурками мелких полевок, который в этом мире крайне ценились за блестящий магический мех, камнями, предназначенными для артефакторного ведения дома. Выставили легкий, но крупный ларь, в котором оказались различные договора и сертификаты на покупку. Посмотреть я их толком не успела, зло зыркнув, Дареш забрал и их.
— Не трожь. Не бабьего ума дело в бумагах копаться.
Я едва язык не прикусила, таких усилий мне стоило промолчать. Но сейчас не до этого. Сейчас — прямо сейчас — шла битва за жизнь, и я не могла ее проиграть лишь из желания поставить Дареша на место. Муж же, оценив мое закаменевший лицо, удовлетворенно хмыкнул.
Следом перед нами развернули несколько ковров — от совсем крошечных до настоящих чудовищ в семь метров длиной. У ног поставили сундуки с тяжелыми, явно предназначенными для украшения дома тканями, изящно выделанным мехом лис и медведей. Отдельный сундук был с нарядами, отделанными золотом и грубоватым кружевом из довольно толстых нитей, которые, тем не менее, здесь очень ценились. Судя по восхищенному гомону, такой подарок считался весьма дорогим и уважительным.
Следом легли маленькие настольные сундучки, в которых хранились редкие магические книги. Некоторые из них весили больше, чем я сама, несмотря на малый размер. Одну из них легко попридержал какой-то юный драконир с ясными карими глазами, когда та едва не придавила мне руку
— Осторожнее, вейра, внутри столько магии, что вес антологии превышает вес молодого кайрана.
— Ох… — я совершенно искренне потрясла едва спасшейся кистью руки, пытаясь попутно вспомнить, кто такие кайраны. — Но как же вы его держите?
Драконир неожиданно весело рассмеялся:
— У меня в кармане мощный артефакт, зачарованный на облегчение вещей, — он показал мне на ладони круглый черный шарик, размером с горошину. — Можно сказать, я блефую. А вот наш император, может такую книгу и без артефакта взять, он великий дракон!
Я любезно улыбнулась, и в нашу сторону зло покосился Дареш. Полыхнул взглядом, но промолчал. На меня это не произвело большого впечатления, мой ум был занят поиском выхода из ловушки, в которую меня загнали.
С благодарной улыбкой, словно приклеенной к губам, я принимала подарки, но мозг судорожно суммировал потери и подбивал баланс.