Низкая облачность висела сплошной сизой дымкой, сквозь которую оба белесых солнечных диска казались присыпанными мукой. Грег задрал голову и сощурился, прикрыв глаза козырьком ладони. Век бы не видеть.
– Крылатый Вж смотреть на нас, – проскрипело за спиной.
Грег вздрогнул, крутанулся на месте, и в ту же секунду от макушки до пяток его окатило холодом: прямо перед глазами оказалась покрытая жесткими, как прутья, хитиновыми щетинками голова и полураскрытые, словно в удивлении, жвала размером с хороший мужской кулак. Рука инстинктивно дернулась к поясу, но электянин пошевелил обрубками усиков:
– Адаптированный контингент. Безопасно. – Речь его смахивала на заезженную вдоль и поперек запись какого-нибудь предполетного инструктажа: сплошные щелчки, потрескивания и ноль интонаций. – Майор Грегори Андерсон.
Грег вдруг понял, что до сих пор бестолково шарит по поясу, пытаясь нащупать несуществующую кобуру. Он вытер взмокший лоб тыльной стороной ладони, сухо сглотнул и поправил:
– Рядовой. Рядовой Грегори Андерсон.
За спиной загрохотало по бетону, и в черноте огромных фасеточных глаз отразились сотни маленьких буксировщиков, за которыми следом покорно плелись сотни пассажирских шаттлов. По шкале эмоциональности муравьиное рыло электянина находилось приблизительно на одном уровне с солдатским ботинком.
– Я твой проводник. Мой имя Ш-ш-ч-ч-ч… – Далее последовало неразборчивое щелканье, после которого повисла выжидающая пауза. Грег молчал, и электянин, видимо, отчаявшись, шевельнул жвалами: – Но ты звать меня Шурш. Следовать за мной.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и поковылял в сторону центрального здания космопорта. Неестественная дерганная манера движения наталкивала на мысль, что «адаптированный контингент» подвергается не только купированию смертоносных, стреляющих ядовитым секретом трубок-усиков, но и каким-то хирургическим манипуляциям с сухожилиями нижних конечностей. Хотя, возможно, это всего лишь последствия войны – мало ли их, этих калек, с обеих сторон. Грег закинул за спину увесистый рюкзак и поспешил за электянином.
Прямо перед входом в терминал, под гигантским, уже начавшим выгорать плакатом «Электа – выбор очевиден!» было многолюдно – целая поляна ярко-попугаистых гавайских рубашек. Тут и там поблескивали черные дыры солнцезащитных очков, над которыми мерно покачивались широкие, проседающие под собственной тяжестью поля шляп.
Женщины возбужденно щебетали, ослепляя друг друга бриллиантами; респектабельные мужчины лениво попыхивали табаком, ненавязчиво демонстрируя вырезанные из окостенелых электянских усиков курительные трубки. Выбор Электы в качестве места отдыха был очевиден лишь узкому кругу состоятельных землян: стоимость каждой такой трофейной трубки многократно превышала годовое жалованье какого-нибудь архивариуса типа Грега.
Среди этой импозантной публики, покачиваясь на стрекозиных ногах, порхали девушки в соблазнительно облегающей униформе туристического сектора. Грег видел, как одна из этих нимф, проведя быструю перекличку, поцокала в сторону вертолетной площадки, уводя за собой часть трубок, шляп и облепленных стикерами чемоданов на колесиках.
В стороне от этой ярмарки тщеславия репьями на обочине цветника топталась пара десятков хмурых, одетых в военно-полевую форму мужчин. Рядом в пыли валялись такие же, как у Грега, рюкзаки, над которыми истуканами замерли несколько точных копий Шурша. Военные, как школьники перед началом уроков, кучковались группками человек по пять. Как это принято у школьников, в центре каждой группы что-то вещал лидер – человек с планшетом в руках.
– …мы, военные, а значит, все такие. Беда на всех одна, доносилось из сердцевины той группки, к которой электянин подвел Грега, – стало быть, и путь у всех нас один – к храму. Так что приказ первый: никакой дискриминации.
Грег протиснулся между потных спин и отсалютовал.
– Приветствую, сэр.
– Направление врача? – не поднимая от планшета глаз, мужчина протянул руку.
– Я на работу, – Грег подал ему паспорт. – Экспедиционная безопасность.
– А, майор Андерсон, верно? – В Грега уперся козырек армейской кепки. – Я распорядитель, капитан Келли, сэр. Очень благородно с вашей стороны решиться совместить терапию с работой.
Грег набрал побольше воздуха.
– Мне не нужно в храм. Я не болен.
И сразу почувствовал себя под обстрелом. Шесть пар глаз уставились на него: как? Как этому одноухому удалось не заразиться? Один лишь электянин продолжал таращиться тупо и равнодушно, словно в каждый глаз ему сделали укол пустоты.