Допрос водянки
Бедную женщину на лице которой уже расплывался темный синяк, а особенно выделялся он на белом лице, еще и связали ремнями, которые принес из машины «крестоносец». Он также подогнал бус ближе и остался у дверей охранять. Мне это дело больше не доверили.
Водянка свесила голову на грудь и с седых волос на землю ручейками бежала вода. Казалось, что она без сознания.
Меня ни о чем не просили, я просто смотрел как Касьян с помощником положили брошенные толпой двери на жерло колодца перекрывая его, а «крестатый» еще кирпичей принёс и сверху разложил. Все это время водянка была без сознания или хорошо притворялась. Она сильно постарела после своей вспышки. Из довольно симпатичной женщины-блондинки резко превратилась в старуху с длинными седыми патлами и морщинистой рожей. Наверное это и был её настоящий облик. Шестьдесят лет, а не тридцать. А в пересчете на нечистых то и все шесть сотен.
И все равно мне было жалко её. Не нравятся мне связанные и побитые женщины. Не по-людски это.
— Что мне в голову стукнуло, — задумчиво сказал Касьян, он уже стоял рядом со мной и задумчиво смотрел на водянку, — и зачем я разрешил человеку остаться?
— Добрый ты, — сказал крестоносец, усевшийся позади водянки, на самой крышке, закупорившей колодец, прямо на кирпичи, — и доверчивый. Но Игорь, неплохой. Он не наш, но и не против нас. Отвезти его домой?
— Я бы все-таки хотел остаться, — вставил. я — Настаиваю.
— И зачем тебе это?
— Любопытство. Человеческая черта. Грешен. А с другой стороны послежу, чтобы вы не переусердствовали.
— Это еще что значит?
— Не думаю, что пытки наш город перенесет. Даже если жертва особенная. Слишком много потрясений. Допросы на кладбище. Дети пропадают и возвращаются. Подозреваемые в печи бросаются. Слишком много фигни на провинциальный метр. Еще одна может стать лишней.
— А кто узнает? — вмешался крестоносец, но Касьян прервал его взмахом руки.
— А с чего ты взял, что мы будем её пытать?
(И правда, откуда же мне знать? За кого ты меня принимаешь?)
— А как она вам ответит? И представителя закона я не вижу, прогнали его, хоть я и не против, конечно, не подумайте.
Касьян посмотрел задумчиво и не ответил ничего.
— Разбуди эту. Как там её зовут?
— Велена, Веля для своих.
— Ну Веля, так Веля. Начинай.
Прислужник склонился над ней и резко ударил по щеке. Несколько раз треснул, так что голова моталась из стороны в сторон. Помогло.
Старуха открыла глаза и уставилась на Касьяна, который присел напротив. Потом перевела на меня взгляд, на машину и хотела вывернуться, чтобы глянуть кто копошится сзади, но «крестатый» пощёчиной не дал ей этого сделать. Она покраснела и вернулась к патлатому.