Наверное, весь спектр этих мыслей отразился на моём лице, и губы девочки растянулись в улыбке.
— Вы хороший. Все знают это. Вы раздаете посылки с улыбкой и никогда не хамите. (Невидимый профессор мог бы возразить.) Гнулл доверяет вам, очень хвалил. И мы доверяем вам.
Ну, это уже полный маразм. Маленькая посетительница смотрела на меня одним глазом и чего-то хотела услышать.Нужно было отказать, но две непреодолимые силы сломали моё сопротивление: лесть и любопытство. Да, кое-кто очень любопытен.
— Что там у вас случилось? — спросил я, не сдержав вздоха.
И тут она начинает говорить, а я внимательно слушаю сначала без интереса, а потом всё больше увлекаясь.
Есть у девочки двоюродный брат, по имени Яцек. Один из тех, кто воет на луну, иногда бегает на четвереньках и покрывается шерстью. Именно этот ещё совсем мелкий — не больше десятка лет и только учится владеть собой. Но дело не в этом. Мелкий оборотень, вовкулака, ликантроп, вервольф — как его ни назови, очень дружен был с моей новой подружкой. Вот он и пожаловался ей на кладбищенского сторожа.
Милый ребёнок не шатался по таким местам — сторож сам нашёл его, точнее их. Этот вечно улыбающийся человечек в шляпе и с неизменным кульком в руках появился на улицах квартала недавно, но уже успел подружиться со множеством особенных детей. Способствовали этому конфеты, которых у него всегда было полно: шоколадные в ярких обёртках, карамельки, сосательные и на палочках, ментоловые с крестиками, ириски, желейки, вафли, чёрный и белый шоколад, козинаки, шоколадные батончики, нуга, грильяж, суфлейки и зефирки. Настоящий кондитерский магнат в мятой шляпе.
— В мятой шляпе? — переспросил я. — Его случайно не Федя зовут?
— Дядя Фёдор, — глаз под чёлкой расширился. — А…
— Продолжай.
Девочка посмотрела на меня, как будто проверяя, не собираюсь ли я прервать её снова, и продолжила:
— Этот дядя Фёдор приходил в квартал Особенных, когда взрослых рядом не было. Яцек и друзья видели, как он крутился возле детской площадки. Они хотели подойти и спросить, что он делает, но он вдруг обернулся и увидел их. Улыбнулся и помахал им рукой, а потом предложил конфеты. Сказал, что у него есть ещё много-много конфет, и он может угостить ими всех своих друзей
— И они пошли за ним?
— Нет, они не пошли. Но брат сказал, что почувствовал что-то странное. Как будто их кто-то подталкивал идти за ним. Он смог устоять, но некоторые дети не смогли.
— И что дальше?
— Фёдор приходил много раз. Раздавал детям сладости. Играл с ними, будто бы ему пять лет, радовался и хохотал вместе с малышами. Никто не отравился, никто не пропал… Но родители еще не узнали об этом. Когда они узнают, что человек со стороны приходит к особенным детям их ненависть сложно будет остановить. У нас так не принято. А у вас не принято так поступать с плохими детьми, как у нас. Просто вы не видели Дудочника, а особенные прошли через это. Больше увести детей никто не даст, а люди не дадут своего в обиду. Будет беда.
Я глубоко вздохнул. История становилась всё более запутанной и мрачной. Но я не могу просто сидеть сложа руки.
— Ладно. Я помогу вам. Но мне нужно больше информации. Где живёт этот дядя Фёдор? Как его можно найти?
— Мы знаем, где он живёт. Мы можем показать вам.
— Хорошо. Покажете. Что-то ещё?
— Он появляется когда родителей нет рядом. Он хорошо умеет общаться с детьми и сладости ему помогают. Дети, как зачарованные слушают «дядю», а он любит играть с ними, обмениваться игрушками, рассказывать страшные истории и веселые сказки. Или просто сидеть в сторонке и наблюдать как маленькие друзья играют. Но Яцеку дядя Федор не нравится. Несмотря на конфеты и улыбку. Несмотря на то, что тот не обидел никого Яцеку не нравится его прищуренный взгляд, который он бросает когда думает, что никто не видит. Не нравится как он смотрит на детские ножки, шорты, юбочки. Как он любит их подсаживать на горки и как трусливо исчезает, когда появляются родители.
— А еще ему не нравится, что «пустой», как вы говорите человек ходит в ваш район, правда? Что он играет с особенными детьми. Я прав?