- Анжелика? - император вытаращил на него глаза. - Не знаю, должна быть в зале…
В каком зале?! Ник чуть не взревел, понимая, что потерял время.
- Хорошо. Как ты здесь оказался? - спросил он, пока выстраивал вектор силы.
- Веришь - не знаю, - император развел руками. - Последнее, что помню, это как я выходил из малой гостиной. А потом - вот.
И обвел жестом пространство.
- Не знаешь, говоришь? - рявкнул Ник, отпуская заклинание.
Первый удар пришелся по центру стены, раздался гул, посыпалась труха. Но и только. Похоже, с наскока не выйдет.
- Тогда другой вопрос. Что за ерунда с кровным родством?!
Он обернулся и в двух словах выложил дяде свой результат поиска по крови.
- Этого не может быть, - уверенно отмел его соображения Максимилиан. - Все старшие в роду мертвы. Или… - и вдруг осекся. - Это было до моего рождения. Кажется, у моего деда был бастард, но его выслали за измену, и там в изгнании он умер. Сведения о нем были засекречены, а имя предано забвению.
- Понятно, - процедил Ник и снова швырнул в стену сгустком чистой силы.
Ему не было дела до того почившего родственника. Единственное, что его волновало, - где сейчас находится его жена и что с ней. Какой к черту развод, политические соображения? Все потеряло смысл. Он готов был разворотить полстраны, лишь бы найти и освободить ее.
- Я, кажется, знаю, что это за место, - задумчиво проговорил дядя. - Это древняя тюрьма. Видишь эти цепи и крючья? Они могли сдержать даже дракона в истинной форме. Боюсь, мы в ловушке.
Николас не ответил. Он сейчас был крайне сосредоточен на одной мысли.
Ибо не стоит недооценивать влюбленного дракона.
***
Лике велели отдыхать, но какой может быть отдых? Она ходила как лев по клетке и злилась.
И вдруг шорох.
Она мгновенно обернулась.
- Это всего лишь я, прекрасная леди Кейн, - рассмеялся ее похититель и, скользнув по ней хищным взглядом, добавил: - У меня для вас есть хорошая новость...
Ее чуть не передернуло от его радостного вида. Однако она не показала этого внешне. А в точности как их главбух, когда особо смелые вламывались к ней в обеденный перерыв требовать каких-то авансов вне очереди, высоко подняла брови и ровным тоном спросила:
- Что, простите?
- Э, - мужчина усмехнулся и шагнул ближе. - На самом деле у меня для вас две новости. Одна хорошая, а другая очень хорошая. С чего начнем?
Лика отметила про себя, что тот в подозрительно приподнятом настроении. А это настораживало. Но пока он не переходил ни к каким действиям, значит, можно потянуть время. Про себя она позвала:
«Ник! Очень прошу, поспеши! Пожалуйста, вытащи меня отсюда. А то меня тут пристраивают замуж, а мы с тобой даже еще не развелись».
А вслух сказала:
- Давайте начнем с хорошей.
Потому что плохое она и так узнает.
Вельтон хмыкнул, прошелся по комнате, взглянув на нее искоса, и вдруг сказал:
- Хорошая новость - это то, что мы скоро с тобой поженимся, моя дорогая.
И так по-хозяйски оглядел ее бюст, что у Лики руки зачесались огреть его подносом. Она даже придвинулась к столику ближе. Но из образа нельзя было выходить.
- Что вы говорите? - произнесла удивленно. - Но вы же помните, что я замужем, мессир Вельтон?
- Хах! А вот и вторая хорошая новость, прекрасная леди Кейн. Ваш… э… бывший муж Николас Кейн мертв.
Она просто обомлела. Позвала мысленно: «Ник! Ты меня слышишь?! Не смей умирать, Ник!» - но губы проговорили:
- Как это, мертв?
- А вот так, милая леди. Такое иногда случается в жизни, - он явно веселился. - Мертв. Или в ближайшие несколько часов будет мертв. Какая для нас разница, верно? Вы ведь все равно станете вдовой.
- Нет, - сказала она жестко.
- Что. Нет?
- Нужны доказательства, мессир Вельтон. Иначе наш с вами брак будет признан недействительным.
- Что? - перекосился он. - Хотите видеть труп?
«Ник!» - сказала она мысленно, а вслух проговорила, нейтрально улыбнувшись мужчине:
- Нет, мессир. Труп здесь не подойдет. Сами понимаете, какие чудеса может творить магия иллюзий. А потом - раз, и во время венчания явится Николас и скажет, что наш брак не может состояться.
- Какое же доказательство вы хотите? - процедил Вельтон (или как там его на самом деле).
Кажется, ему хотелось ее удавить, во всяком случае ноздри раздулись, а пальцы странно скрючились. И это было хорошо, потому что он перестал плотоядно смотреть на ее грудь, а сосредоточился на деле.