– А если мы не найдем ключи, а ты не наладишь воду и свет? – спросила Соня. – Тогда вернемся на старую квартиру?
– Тогда вернемся на квартиру, – согласилась мама. – И тогда я убью папу.
После бурного обсуждения и небольшой потасовки было решено, что Клава с Дуняшей обыскивают прихожую, Соня с Гушей – кухню, а Вава с Мусей – гостиную.
– Если найдете ключ, кричите, – сказала Вава.
– Давайте точно решим, что кричать, – сказала Клава. Она была старшей и разумной и не любила самодеятельности.
– А-а? – предложила Муся.
– У-у? – предложила Гуша.
– Если кто-нибудь закричит «А-а!» или «У-у!», мама сойдет с ума, – возразила Соня. – Давайте просто кричать «Ключ!».
– Ключ похоже на «у-у», – сказала Вава. – Нам нужно кодовое слово.
– Котики? – предложила Муся.
– Котлетки? – предложила Гуша.
– Неучи, – сказала Вава презрительно. – Дилетанты. Кодовое слово должно быть таким, что его нельзя найти. Что, если ты, Муся, откроешь шкаф, а там котики, и ты такая радостная крикнешь «Котики!», а мы все будем думать, что ты нашла ключ? Что, если Гуша на кухне найдет котлетки?
– Я и правда могу найти котлетки? – заволновалась Гуша.
Вава ее проигнорировала.
– Карамба, – предложила Дуняша.
Она недавно научилась произносить букву «р», поэтому «карамба» вышла великолепной, раскатистой такой «каррррамбой».
На «карамбе» и порешили.
Соню с Гушей на кухне встретили полумгла, злое шипение в кране, который забыли закрыть, и тухлый запах.
– Поверить не могу, что на этой кухне когда-то пахло булочками, или сосисками, или апельсинами, – сказала Соня, морща нос.
Гуша заскулила. Они обедали пару часов назад, и мысли о булочках и сосисках давно тревожили ее душу.
– Темно-то как, – жалобно сказала она.
Раздернуть шторы не получилось, поэтому включили фонарик на телефоне. Синеватый луч запрыгал по стенам. Они пооткрывали все, что открывалось, и теперь шкафы смотрели на них разинутыми черными пастями. Пасти были пусты. Ни в холодильнике, ни на полках, ни на столе, ни под столом ничего не было, Гуша только извазюкалась вся, ползая в пыли. Соня в пыли не ползала, потому что, во-первых, она держала телефон, а во-вторых, на ней было красивое платье.
Гуша старательно ползала и вазюкалась, потому что ей очень хотелось крикнуть на весь дом «Карамба!». Однако кухня была непреклонна. Ни котлеток, ни ключей, ни даже захудалой хлебной корочки. В доме будто никогда не жили, и от этого становилось зябко и грустно и хотелось скорее в тепло и свет.
Между тем в прихожей хозяйничали Клава с Дуняшей. И та, и другая отличались смелостью и научным любопытством, поэтому были исследованы все, даже самые грязные и темные, углы.
Под конец умаявшись, они сели на пол и начали подводить итоги.
– За вешалкой? – спрашивала Клава.
– Ничего, – отвечала Дуняша.
– Под дверным ковриком?
– Ничего.
– В большой сломанной тумбочке?
– Ничего.
– В маленькой сломанной тумбочке?
– Ничего и дохлая мышь.
– В сундуке у двери?
– Закрыт, замок не взламывается.
– В шкафу?
– Ничего.
– За шкафом?
– Ничего.
– На шкафу?
– О! – сказала Дуняша и полезла на шкаф, но там тоже оказалось пусто.
В этот момент в гостиной Вава с Мусей терпели разгромное поражение. Если в кухне и в прихожей ничего не нашлось, то в гостиной не получалось даже искать! Шкафы и буфет не открывались, мебель вросла в пол, картины на стенах были будто приклеенные, а шторы на окнах не сдвигались ни на сантиметр, сколько бы их ни дергали! И все было покрыто толстым слоем пыли, от которого Муся расчихалась до слез, а Вава начала сипеть, как паровоз.
– Мне нужен лом, – сказала Вава голосом попугая Кеши. – Очень хочется что-нибудь сломать.