– Тогда давайте прибираться нежно, – сказала она. – Как будто это наш горячо любимый дом. Как будто мы боимся что-то сломать.
– Горячо любимый?! – вскричала Вава, потирая ушибленную попу, и Муся в порыве вдохновения вскарабкалась на подоконник.
– Смотрите, как надо, – сказала она, проводя ладошкой по желтоватой, растрескавшейся раме.
Дом был страшно напряжен, поэтому она прошептала ласково:
– Не бойся. Я просто хочу открыть окно. Тебе понравится, ведь в саду вкусно пахнет розами и крапивой.
– Надо разговаривать с окном? – спросила Дуняша скептически. – Чур, когда ее заберут в психушку, велосипед мой.
А Муся между тем открыла оба шпингалета и потянула створку на себя. Нехотя, с ворчанием, дом уступил. Окно распахнулось так широко, что она едва не свалилась с подоконника. В кухню ворвалось дыхание позднего лета, напоенное солнцем и дождем, и дом вдохнул запахи роз и крапивы и будто сам расцвел.
В кухне стало светло и свежо, и все пошло веселее. Из трех шкафов, правда, открылись только два, и особо упрямое пятно под столом цвета молодой плесени никак не отмывалось, но это были мелочи. После кухни перешли в гостиную. Мама собралась в магазин за едой, а сестрам велела быть очень осторожными и в шкафы без нее не лезть. На стражу поставила Гушу, сказав, что, если хоть один шкаф будет открыт, все останутся без обеда.
Теперь Гуша ловкими пинками, плевками и хуками слева и справа отгоняла всех любопытных и желающих. Особенно рвались к шкафам Клава из-за книг, Соня из-за кукол и Дуняша из принципа противоречия, но Гуша была непобедима. Ведь обед был самой главной едой дня, не считая завтрака, ужина и трех перекусов! Четвертым и пятым перекусами можно и пожертвовать, но только в крайнем случае.
Муся оттирала журнальный столик и думала: «Неужели никто ничего не понял? Неужели совсем никто не догадался?...» Было ей от этих мыслей грустно и одиноко.
Обед из макарошек с подливкой и домашних котлеток, однако, настроение подправил. Допив компот и скушав по яблочку, сестры взялись за второй этаж. Мама велела начать с комнат, но ведь мама осталась внизу, а заколоченная дверь так и манила… Это была единственная дверь, к которой пока не подобрали ключа.
– Надо прибраться в комнатах, – сказала разумная Клава, но даже она не удержалась от быстрого взгляда в сторону двери.
– Надо, – эхом откликнулись сестры.
– Очень надо, – с нажимом повторила Вава, перебирая ключи в связке. Неопознанными оставались всего три штуки, на остальных висели бирки с названиями: «Кух.», «Гст.», «Д. и Г.», «В. и М.», и так далее. Интересно, какой из трех откроет чердак? Длинный железный, плоский светлый или крученый медный? Наверняка крученый медный, подумала Вава, и у нее аж руки зачесались.
– А вдруг там живут привидения? – прошептала Гуша и сделала страшные глаза.
– Было бы так здорово, – вздохнула Муся мечтательно.
– Было бы так страшно, – прошептала Гуша и спрятала лицо в пухлых ладошках.
– Если там живут привидения, – сказала Вава, – мы обязаны в этом убедиться.
– Зачем? – спросила Гуша и на всякий случай спряталась за Дуняшу. Дуняша сделала грудь колесом и заявила, что никаких привидений она, Дуняша, не боится, и было бы здорово надрать им, привидениям, уши.
– Во-первых, привидений не существует, – сказала Клава. – Во-вторых, там наверняка всякое старье.
– И книги, – поддакнула Муся. – Представь, Клава, еще больше книг!
И кто ее за язык дергал! Дому наверняка не понравится, если они полезут на чердак, но как же интересно, что там, за дверью!
– Привидения, – сказала Вава, потрясая пальцем, – это угроза нашей семье и обществу. Мы должны исследовать чердак и, если что, принять меры.
– Во избежание, – поддакнула Муся.
– Именно, – сказала Вава сурово. – Во избежание.
Они вооружились инструментами и приступили. Вава орудовала гвоздодером, Муся молотком, а Дуняша с клещами набросилась на дверь с яростью, невиданной для такого маленького существа. Не любила она, Дуняша, закрытые двери, шкафы и всякое другое, включая тюбики с зубной пастой.