– Апчхи! – согласилась Муся.
– Мне кажется, мы ищем совсем не там.
– Апчхи! Апчхи!
– Мне кажется, дом надо разобрать на кирпичи. Пыльная, старая коробка.
Муся хотела было не согласиться, но в носу засвербило совсем невыносимо, и она чихнула так громко, как еще не чихала, и в этот же момент раздался скрежет, и штора рухнула вниз вместе с карнизом. В комнату полился чудный свет летнего вечера.
На грохот прибежали все остальные.
– Посмотрите, как тут красиво! – ахнула Муся, оглядывая комнату.
– Нашли? – воскликнула мама, тоже осматриваясь.
– Ничего мы не нашли, – Вава мрачно пнула диван. – Дурацкий дом.
– А я думала, это ты так громко крикнула «Карамба!», – разочарованно сказала Гуша.
– Ну посмотрите! – повторила Муся. – Какие шкафы! А книги! А куклы!
Книжные шкафы тянулись по стенам до самого потолка. Корешки сотен книг таинственно поблескивали золотыми и серебряными буквами, на верхних полках стояли всяческие безделушки, сидели куклы в пышных платьях и шляпках, кивали головами фарфоровые собачки… Или не кивали? Муся присмотрелась: нет, конечно же, не кивали, просто на секунду показалось...
– Все очень красиво, – сказала Вава сварливо, – но где ключи?
Все признали, что ключей так и не нашли, свет и воду тоже не починили, и настроение упало ниже некуда.
– Пора возвращаться на квартиру, – сказала Соня.
– Подождите, давайте еще подумаем, – взмолилась Муся, – ведь тут так красиво!
– Нечего и думать, – сказала мама устало. – Нельзя жить в доме, в котором не работает ровным счетом ничего. Посидите пока тут, а я позвоню папе. Может, он что-нибудь знает.
Клава и Соня, прижавшись носом к дверце, изучали книги и кукол в шкафу и вполголоса обсуждали, как можно тихо и незаметно разбить стекло. Гуша сосала карамельку и робко заигрывала с неизвестно как пробравшимся в дом черным котом. Кот умывался и на заигрывания не реагировал, но уши держал востро. Дуняша и Вава в углу лелеяли злобные планы относительно дома и мира вообще. Муся свернулась в комочек в разлапистом кресле и смотрела на окно. Занавески колыхались, хотя оно было закрыто. В воздухе столбом стояла наэлектризованная пыль, и казалось, у дома вот-вот лопнет терпение, и он выплюнет всех на улицу.
Муся погладила подлокотник и прошептала:
– Не волнуйся. Все будет хорошо. Мы же не плохие. Если бы сюда въехал Кобякин, вот это был бы ужас. Он бы тут все разбомбил.
– Может, разбить только краешек? – послышался Сонин голос, и занавески гневно встрепенулись.
– Не слушай их, – сказала Муся, покраснев. – Они шутят.
Кресло дернуло током.
– Ну, может, не совсем шутят, но я им не дам ничего бить. Ты мне нравишься.
Занавески замерли. Дом настороженно молчал, и у Муси от волнения вспотели ладошки. Он ее слушал! Ее, Мусю!
– Мы будем хорошо себя вести и обязательно тебе понравимся, – прошептала она. – Мама печет ужасно вкусные пироги, Клава умная, а Вава наш генерал. Соня красивая, Гуша добрая, Дуняша…
На секунду она замялась, но быстро нашлась:
– Дуняша придумывает самые классные игры! А я… А я просто буду тебя защищать.
Тут в комнату вошла расстроенная мама.
– Папа ничего не знает. Придется возвращаться в квартиру, хорошо, что ее еще не продали.
Она переживала, и сестры запереживали вместе с ней – даже Вава, которую дом взбесил, и Соня, которая мечтала вернуться в старую квартиру. Но ведь в квартире не было своего сада с дубом, и спать приходилось впятером в одной комнате, и окна выходили на старый завод, а не на рощу и булочную... Муся приготовилась уже зареветь, а Вава в сердцах пнула пуфик, и тот – о чудо! – сдвинулся в сторону, и под ним что-то блеснуло.
– Карамба! – воскликнула она, поднимая с полу связку разномастных ключей – штук двадцать, не меньше, и тут же на кухне зажурчала вода, и ярко вспыхнула на потолке развесистая люстра.
– Ура! – завопили сестры, и Муся завопила вместе с ними и бросилась обниматься. Но в глубине души ее грыз червячок. Ведь всем казалось, что они победили, а на самом деле дом просто уступил. Надолго ли?